Forwarded from Антон Чехов. Лайфстайл
Извините за лентяйство! Лето – ничего не поделаешь...
1883 год, август
23 года
1883 год, август
23 года
Невыносимая лёгкость бытия от Даниила Хармса:
«Я слышал такое выражение: "Лови момент!" Легко сказать, но трудно сделать. По-моему, это выражение бессмысленно. И действительно, нельзя призывать к невозможному.
Говорю я это с полной уверенностью, потому что сам на себе все испытал. Я ловил момент, но не поймал и только сломал часы. Теперь я знаю, что это невозможно.
Так же невозможно "Ловить эпоху", потому что это такой же момент, только побольше.
Другое дело, если сказать: "Запечетлевайте то, что происходит в этот момент". Это совсем другое дело.
Вот например: Раз, два, три! Ничего не произошло! Вот я запечатлел момент, в который ничего не произошло.
Я сказал об этом Заболоцкому. Тому это очень понравилось, и он целый день сидел и считал: раз, два, три! И отмечал, что ничего ни произошло.
За таким занятием застал Заболоцкого Шварц. И Шварц тоже заинтересовался этим оригинальным способом запечатлевать то, что происходит в нашу эпоху, потому, что ведь из моментов складывается эпоха. Но прошу обратить внимание, что родоначальником этого метода являюсь я. Опять я! Просто удивительно!
То, что другим дается с трудом, мне дается с легкостью!
Я даже летать умею. Но об этом рассказывать не буду, потому что все равно никто не поверит».
«Я слышал такое выражение: "Лови момент!" Легко сказать, но трудно сделать. По-моему, это выражение бессмысленно. И действительно, нельзя призывать к невозможному.
Говорю я это с полной уверенностью, потому что сам на себе все испытал. Я ловил момент, но не поймал и только сломал часы. Теперь я знаю, что это невозможно.
Так же невозможно "Ловить эпоху", потому что это такой же момент, только побольше.
Другое дело, если сказать: "Запечетлевайте то, что происходит в этот момент". Это совсем другое дело.
Вот например: Раз, два, три! Ничего не произошло! Вот я запечатлел момент, в который ничего не произошло.
Я сказал об этом Заболоцкому. Тому это очень понравилось, и он целый день сидел и считал: раз, два, три! И отмечал, что ничего ни произошло.
За таким занятием застал Заболоцкого Шварц. И Шварц тоже заинтересовался этим оригинальным способом запечатлевать то, что происходит в нашу эпоху, потому, что ведь из моментов складывается эпоха. Но прошу обратить внимание, что родоначальником этого метода являюсь я. Опять я! Просто удивительно!
То, что другим дается с трудом, мне дается с легкостью!
Я даже летать умею. Но об этом рассказывать не буду, потому что все равно никто не поверит».
Правительство утвердило: теперь сказки, былины, обычаи и традиции народов страны будут храниться в «федеральном реестре объектов нематериального этнокультурного достояния».
Идея такого реестра по форме выглядит заимствованием «реестра нематериального культурного наследия ЮНЕСКО» и продолжением инициатив федерального «Дома народного творчества» и ряда регионов, той же Карелии. И, казалось бы, инициатива важная.
С другой стороны, учитывая последние тенденции, кажется, что так очень легко будет разделить всë реальное культурное наследие на «реестровое» — соответствующее «традиционным духовно-нравственным ценностям», транслируемым из Москвы представлениям об истории, «традиционным конфессиям» и всему подобному и «нереестровое», которое будут гнобить, а с его распространителей спрашивать за якобы ложные сведения и прочий «экстремизм». Короче, опасность превращения миноритарных культур в тряску кокошниками на фольклорных фестивалях вновь возвращается.
Идея такого реестра по форме выглядит заимствованием «реестра нематериального культурного наследия ЮНЕСКО» и продолжением инициатив федерального «Дома народного творчества» и ряда регионов, той же Карелии. И, казалось бы, инициатива важная.
С другой стороны, учитывая последние тенденции, кажется, что так очень легко будет разделить всë реальное культурное наследие на «реестровое» — соответствующее «традиционным духовно-нравственным ценностям», транслируемым из Москвы представлениям об истории, «традиционным конфессиям» и всему подобному и «нереестровое», которое будут гнобить, а с его распространителей спрашивать за якобы ложные сведения и прочий «экстремизм». Короче, опасность превращения миноритарных культур в тряску кокошниками на фольклорных фестивалях вновь возвращается.
government.ru
Правительство утвердило положение о федеральном реестре объектов нематериального этнокультурного достояния России
Постановление от 3 августа 2023 года №1277
В Москве, наконец, сбылись майские предсказания синоптиков, пускай и на несколько дней. И, хотя жара часто меняет планы людей, для кинематографистов она никогда не было проблемой. По случаю москвичи даже могут ощутить себя героями фильмов, которые редакция собрала в рубрике #Киновыходногодня. А предыдущую подборку о картинах, которые заменят вам семейного терапевта, смотрите здесь!
Забриски Пойнт, Микеланджело Антониони, 1970 — далеко не самая узнаваемая работа итальянского классика, анализирующего итоги Лета Любви, сексуальной революции и очевидно скучающего по юности. Бескрайняя пустыня, мимолетная влюбленность, мотивы обреченности, сомнамбулические видения, нарушение закона и психоделический рок. Символично, что лучше всех понял американскую молодежь середины века стареющий итальянец.
Безумный Пьеро, Жан-Люк Годар, 1965 — во главе угла один из любимых годаровских мотивов — побег. Когда режиссеру поставили в вину количество насилия, он парировал — «это не кровь, а красное». Раскрашенный в синий Бельмондо, Анна Карина, мафия и погони в пейзажах французской ривьеры.
На ярком солнце, Рене Клеман, 1960 — первая и по совместительству лучшая экранизация «Талантливого мистера Рипли» Патриции Хайсмит. Летняя Италия, яхты, молодые прожигатели жизни, измены, убийства и, конечно, Делон в роли Рипли — лучшего набора не придумаешь. К слову, один из любимых фильмов Скорсезе.
И твою маму тоже, Альфонсо Куарон, 2001 — роуд-муви главного мексиканского режиссера современности. Путешествие двух юных друзей в компании 28-летней девушки к «Вратам Рая». Нарративная конструкция, исследование подростковой сексуальности и жизнь мексиканской глубинки. Как результат — бескрайнее множество премий, наград и окончательное возведение Куарона на пьедестал больших мастеров кинематографа.
Забриски Пойнт, Микеланджело Антониони, 1970 — далеко не самая узнаваемая работа итальянского классика, анализирующего итоги Лета Любви, сексуальной революции и очевидно скучающего по юности. Бескрайняя пустыня, мимолетная влюбленность, мотивы обреченности, сомнамбулические видения, нарушение закона и психоделический рок. Символично, что лучше всех понял американскую молодежь середины века стареющий итальянец.
Безумный Пьеро, Жан-Люк Годар, 1965 — во главе угла один из любимых годаровских мотивов — побег. Когда режиссеру поставили в вину количество насилия, он парировал — «это не кровь, а красное». Раскрашенный в синий Бельмондо, Анна Карина, мафия и погони в пейзажах французской ривьеры.
На ярком солнце, Рене Клеман, 1960 — первая и по совместительству лучшая экранизация «Талантливого мистера Рипли» Патриции Хайсмит. Летняя Италия, яхты, молодые прожигатели жизни, измены, убийства и, конечно, Делон в роли Рипли — лучшего набора не придумаешь. К слову, один из любимых фильмов Скорсезе.
И твою маму тоже, Альфонсо Куарон, 2001 — роуд-муви главного мексиканского режиссера современности. Путешествие двух юных друзей в компании 28-летней девушки к «Вратам Рая». Нарративная конструкция, исследование подростковой сексуальности и жизнь мексиканской глубинки. Как результат — бескрайнее множество премий, наград и окончательное возведение Куарона на пьедестал больших мастеров кинематографа.
Вот прошло, навсегда я уехал на юг,
Застучал по пути безучастный вагон,
Там остался в соборе любимый амвон,
Там остался любимый единственный друг.
Мы ходили с тобой кокаиниться в церкви,
Улыбались икон расписные глаза,
Перед нами огни то горели, то меркли,
А, бывало, видений пройдет полоса.
Это было в Москве, где большие соборы,
Где в подвалах курильни гашиша и опия,
Где в виденьях моих мне кривили улыбки жестокие
Стоэтажных домов декадентские норы.
У настенных икон ты поставь по свече,
На амвоне моем обо мне говори.
Я уехал на юг, ты осталась в Москве.
Там теперь на бульварах горят фонари.
Борис Поплавский, Харьков, октябрь 1918
Застучал по пути безучастный вагон,
Там остался в соборе любимый амвон,
Там остался любимый единственный друг.
Мы ходили с тобой кокаиниться в церкви,
Улыбались икон расписные глаза,
Перед нами огни то горели, то меркли,
А, бывало, видений пройдет полоса.
Это было в Москве, где большие соборы,
Где в подвалах курильни гашиша и опия,
Где в виденьях моих мне кривили улыбки жестокие
Стоэтажных домов декадентские норы.
У настенных икон ты поставь по свече,
На амвоне моем обо мне говори.
Я уехал на юг, ты осталась в Москве.
Там теперь на бульварах горят фонари.
Борис Поплавский, Харьков, октябрь 1918
Правильное приложение искусственного интеллекта — раскрасить чёрно-белые фото утерянных полотен Климта. Google Art & Culture совместно с музеем Бельведер в Вене создали специальную нейросеть, которая обучалась именно на работах художника.
Считается, что во время нацистских грабежей было утеряно около десяти работ художника. В том числе три огромные аллегорические сцены — «Философия», «Медицина» и «Юриспруденция», от них остались только фотографии. На разработку нейросети понадобилось 6 месяцев и результаты оказались не самыми ожидаемыми — например, небо предполагали голубым, а оно оказалось окрашено изумрудной дымкой. Что в принципе наплевать, потому что выглядит всё очень симпатично. Пишут, что результат AI включал не только анализ самих картин, но и статей журналистов, видевших картины своими глазами — но только как это работает, ума не приложу.
Этот проект и некоторые другие можно посмотреть на онлайн-выставке «Климт против Климта: человек противоречий» в Google Art & Culture. А по соседней ссылке можно найти 63 полотна Климта в высоком разрешении. Но онлайн-выставка интереснее, там много видео.
Считается, что во время нацистских грабежей было утеряно около десяти работ художника. В том числе три огромные аллегорические сцены — «Философия», «Медицина» и «Юриспруденция», от них остались только фотографии. На разработку нейросети понадобилось 6 месяцев и результаты оказались не самыми ожидаемыми — например, небо предполагали голубым, а оно оказалось окрашено изумрудной дымкой. Что в принципе наплевать, потому что выглядит всё очень симпатично. Пишут, что результат AI включал не только анализ самих картин, но и статей журналистов, видевших картины своими глазами — но только как это работает, ума не приложу.
Этот проект и некоторые другие можно посмотреть на онлайн-выставке «Климт против Климта: человек противоречий» в Google Art & Culture. А по соседней ссылке можно найти 63 полотна Климта в высоком разрешении. Но онлайн-выставка интереснее, там много видео.
Forwarded from Бабская курилка
Кейт Мосс и сигарета — чистый секс. Кому еще так идет курение?