Однажды Дэвид Хокни задумал написать тысячу портретов, и продолжает заниматься этой work in progress по сей день. Недавно он нарисовал Гарри Стайлза. Фигуры, которые выбирает Хокни, не иконические. Многих из них мы знаем, но не в лицо, художник исправляет эту ситуацию. На изображениях портреты Джона Балдессари, Бенедикта Ташена, Руфуса Хале, Джейкоба Ротшильда, Барри Хамфриса, Дэвида Джуды, Риты Пинос и Селии Бартвелл.
По центру новый портрет Гарри Стайлза, на котором его не узнать. Впрочем, какая разница? Когда ты один из самых высокооплачиваемых живописцев, реализация выражения «я художник, я так вижу» приобретает ещё более гротескные формы.
По центру новый портрет Гарри Стайлза, на котором его не узнать. Впрочем, какая разница? Когда ты один из самых высокооплачиваемых живописцев, реализация выражения «я художник, я так вижу» приобретает ещё более гротескные формы.
Forwarded from 4chan
На свадебных фотках Хованского (да, он женился) заметили неумело спрятанный стакан с пивасом.
Настоящий пивозавр
Настоящий пивозавр
Как и ожидалось, отдел современного искусства в «Эрмитаже» впал в полное ничтожество и выставил слепленный из говна и палок аналог недавно разорившейся сети «иммерсивных выставок». Только вместо проекций во всю стену — фрагменты репродукций.
К современному искусству (ни в каком виде) подобная «инсталляция» отношения не имеет — в ней нет ни актуального визуального содержания, ни качественного исследования, ни попытки дать зрителю опыт и пищу для размышлений. Искусство как способ критического отражения и осмысления реальности подменяется набором чужих красивых картинок на максимально нейтральную тему. Собственно, это и называют китчем.
И если другим музеям для подобного отупения понадобилось сменить руководство, то гражданин Пиотровский справился самостоятельно.
К современному искусству (ни в каком виде) подобная «инсталляция» отношения не имеет — в ней нет ни актуального визуального содержания, ни качественного исследования, ни попытки дать зрителю опыт и пищу для размышлений. Искусство как способ критического отражения и осмысления реальности подменяется набором чужих красивых картинок на максимально нейтральную тему. Собственно, это и называют китчем.
И если другим музеям для подобного отупения понадобилось сменить руководство, то гражданин Пиотровский справился самостоятельно.
Ян Югай для меня давно — один из самых значимых наших современных фотографов. Родился он в корейско-японской семье, вырос в Северной Осетии и стал художником а мировым именем. Снимал для Vogue, Elle, Harper’s Bazaar (одна из лучших обложек для русского Vogue его рук дело). Его проекты — всегда исследование, выход за просто картинку, они очень чувственны и сбалансированы.
На этот раз Югай создал «Романтику» — ироничную историю об одном тайном свидании. Здесь сплошь отсылки к кино 80-х: маскулинность, чёрный автомобиль, загадочная возлюбленная. В этом проекте соединились стиль художника, ироничность Ömankö и красота машин сервиса Ultima.
Презентации проекта было посвящено мероприятие Ultima Salon Römantica, организованное командой Ultima в коллаборации с творческой группой ÖMANKÖ.
На этот раз Югай создал «Романтику» — ироничную историю об одном тайном свидании. Здесь сплошь отсылки к кино 80-х: маскулинность, чёрный автомобиль, загадочная возлюбленная. В этом проекте соединились стиль художника, ироничность Ömankö и красота машин сервиса Ultima.
Презентации проекта было посвящено мероприятие Ultima Salon Römantica, организованное командой Ultima в коллаборации с творческой группой ÖMANKÖ.