Лицо — реке, о набережных плеск,
вся эта ночь, как памятник бессонна,
и осень, обнажённая как крест,
срывается на мокрые газоны.
 
А я — изгой, река моя во мне,
скользит по рёбрам, ударяя в душу,
и мост уже не мост, не переезд,
а обморока длинный промежуток.
 
Срывая плащ, подрагивает мост,
и фонари предутренние ранни,
я подниму лицо твоё, как тост,
за самое высокое изгнанье
 
в поэзию, а тучи в облаках
к над-берегу сбиваются и тонут,
и тихая шевелится река,
и мост над ней, как колокол, изогнут.
 
Звони, мой мост, мой колокол, мой щит,
соломинка моя, моя утрата,
когда кричу я, осенью распятый,
как страшно мне и горестно не жить.
 
Леонид Аронзон

Немного о криптотрадиционности: бородатый Пореченков, храм, ангел в обличии помолодевшей Гузеевой, а бонусом — Эдуард Бояков!

СМИ: Бывший помощник президента Владислав Сурков написал стихотворение «Чужая весна».

Также СМИ: От «биполярки» до похудения: врачи – о том, как весна влияет на внешность и психику.

В 1937 году переводчица Ариадна Эфрон уезжала из Парижа в Советский Союз. Писатель Иван Бунин (ему к тому времени уже 67 лет) сказал ей:
«Ну куда ты, дура, едешь? Ну зачем? Ах, Россия? А ты знаешь Россию? Куда тебя несет? Дура, будешь работать на макаронной фабрике... («почему именно на макаронной, Иван Алексеевич?») — на ма-ка-рон-ной. Да. Потом тебя посадят... («Меня? За что?») — а вот увидишь. Найдут за что. Косу остригут. Будешь ходить босиком и набьешь себе верблюжьи пятки!.. («Я?! верблюжьи?!»)... Да. Знаешь, что надо? Знаешь? Знаешь? Знаешь? Выйти замуж за хорошего — только чтобы не молодой! не сопляк! — человека и... поехать с ним в Венецию, а? В Венецию. Тебя сгноят в Сибири!»
Но, помолчав, с грустью добавил: «Если бы мне было столько лет, сколько тебе... Пускай Сибирь, пускай сгноят, зато — Россия!»