Сын Йоко Оно запустил к её 90-летию сайт Wishtreeforyokoono.com, где можно отправить донат на высадку деревьев и повесить на виртуальное дерево пожелание — для мира в целом или для самой Йоко.

У художницы и активистки многое связано с деревьями, в детстве она вешала на них карточки со своим желаниями, и издалека они выглядели как цветы, а уже будучи звездой арт-сцены часто создаёт инсталляции для галерей в виде деревьев желаний. С момента первого создания такой инсталляции в 1996 году Оно собрала почти 2 миллиона желаний с более чем 200 деревьев в 35 странах. Шон Оно Леннон говорит, что мама никогда не пропускает красивые деревья и обязательно обнимает парочку во время прогулки.

Свои пожелания уже отправили
бывшая звезда Битлз Ринго, Джулиан Леннон (сын Джона от его первой жены Синтии), Элтон Джон и его муж Дэвид Ферниш, Лиам Галлахер, фотограф Энни Лейбовиц, композитор Дэвид Арнольд и басист Манфреда Манна Клаус Воорманн.

С экологической точки зрения акция не оправдывает себя, уже давно известно, что высадка деревьев не помогает положению. Но здесь это и не педалируется, в конце концов, это подарок 90-летней маме и главное здесь — пожелания здоровья Йоко, которые уже можно почитать на сайте.

Собираюсь поговорить сегодня в 17.00 в ММОМА на Петровке 25 о философии современного искусства в компании старых и новых друзей - художника и знатока марлен-эстетики Дмитрия Гутова и Вадика Ветеркова, страшного и ужасного критика и со-редактора Бахчисарайских гвоздик.

Ценность произведения искусства – это ценность вещи. Вещность – единственно надежный входной критерий принадлежности к искусству того или иного артефакта. Но идти от определения вещи, как и от определения искусства в понимании его произведений – бесперспективно. Ибо даже сумма этих определений не даст нам здесь надежного критерия отличия хорошего произведения от посредственного, шедевра от поделки, оригинала от подделки, художественного произведения от бытовой вещи и дизайнерского артефакта.

Аргумент Артура Данто («Мир искусства»), – «Люди, как и произведения искусства, должны пониматься как несводимые к частям самих себя и в этом смысле первичные», – сегодня можно обернуть: такие части произведений искусства как их вещность-объектность и художественность-артистичность, как и телесность-материальность и мысле-идейность человека, больше чем то целое, в которое их пытается запихать теория искусства. Или выражаясь словами Мортона: «Члены целого всегда избыточны по отношению к целому».

Кстати, Данто (в полемике с Тьерри Де Дювом и Ричардом Шустерманом), совершенно справедливо, правда, не зная, что повторяет идеи Беньямина, полагал, что «изъятие произведений искусства из реального мира и их превращение в объекты незаинтересованного созерцания ничем не отличалось от постановки женщин на пьедестал, превращающего их в предмет украшения».

Отсюда переход к обещанному выше сопротивлению у Жиля Делеза, для которого между актом сопротивления и произведением искусства существует фундаментальное сходство. Оно не означает тождества акционизма и искусства, скорее напротив - искусство не несет политинформации и не является актом коммуникации. Мальро говорил о сопротивлении смерти в искусстве. Но искусство не сводится к акту сопротивления, как и не всякий акт сопротивления - «искусство». Акт сопротивления не должен быть спекулятивно-абстрактным (как у Адорно). Для Делеза сопротивление - акт человеческий и акт искусства одновременно, то есть он не должен подменяться определениями понятий, вроде «народа», «природы», «бытия» или даже «искусства», а исходить из неопределённости, априорной неясности подобных «гиперобъектов», впервые их создавая в произведении искусства как вещи. При этом этот акт творения должен быть направлен на нерешаемые без искусства проблемы - для нас это проблема насилия.
___________________
Не уверен, что нам удасться зажечь также как Де Дюву с Данто и Шустерманом 10 лет назад, но как минимум хотелось бы избежать дежа вю - мы с десяток лет с Гутовым о соцреализме в искусстве a la Лифшиц не спорили. Надеюсь вынести из этой беседы нечто новое.

Патриотизм у нас должен быть правильным. Отклонения в патриотизме не допускаются.

Вероятно, именно этим и руководствовались сотрудники ФСО, закрывшие уже смонтированную выставку к 80-летию Эдуарда Лимонова, писателя, патриота и автора множества идей Русского мира. Так что выставку мы пока можем увидеть только фотоподборках из телеграма, премьера итальянского фильма про Эдуарда Вениаминовича пройдет на партийной площадке, а желающие почтить его память смогут прийти на «чтения» в лофте на Бауманской.
Памяти о первопроходцах русской идеи в центре Москвы не место, так выходит.

Песня «Je t’aime… Moi Non Plus» была написана Сержом Генсбуром для Брижит Бардо, с которой у него был короткий, но яркий роман. Бриджит предпочла экспрессивному Сержу своего мужа-миллиардера, и песня могла бы и вовсе не увидеть свет, если бы не случайное знакомство с Джейн Биркин на съемках фильма “Слоган”.
У Биркин и Генсбура случился роман, последствия которого оба пронесли через всю жизнью. Их история стала образцом богемных отношений и большой личной драмой для них обоих. Джейн и Серж выпустили эту песню в 1969 году, заверив всех, что звуки записаны вживую с помощью микрофонов, установленных в их спальне.
Песню почти сразу же запретили на всех европейских радиостанциях, ее резко осудил Папа Римский, и она, конечно же, мгновенно стала хитом.

Леонид Парфенов о восприятии музыки Александра Башлачева — своего друга. Кстати, их родители тоже очень близко общались.

Нам остался наговор
– вырви зуб –
пал карфаген и рим
и
Иеруса
лим
сам
сим
победим
неустойчивость в падежах

и когда улетим
вспомни мне
время вставшее на часах
перепонным боем.

Я любил тебя больше обоих нас
курева натощак
улиц иерусалима

чтоб ты снова была любима
и снова
так.

Демьян Кудрявцев