Знакомство Михаила Барышникова и Иосифа Бродского состоялось в Нью-Йорке в гостях у общих друзей. «Он предложил перейти на ты, но с одним условием: вместо Миша, он, по созвучию, предложил называть меня Мышь… Для себя он выбрал парное к моей новой кличке имя — «кот Джозеф» — и тут же добавил: «Мяу!» Так мы друг друга и называли до последнего дня нашей дружбы», — вспоминал много лет спустя танцовщик.

Хороший косметолог как скульптор, а лицо клиента — его work in progress. Он может выстраивать стратегии поддержания красоты и создавать образ, отталкиваясь от эстетических пристрастий заказчика. Такой взгляд на косметологию задаёт совсем другую рамку отношениям с добрым доктором — это уже не просто про апгрейд внешности, а эстетическое сотрудничество.

Для такого уровня работы со своим мастером, необходимо найти своего специалиста — порой, это важнее, чем клиника. Опираться здесь стоит на фотографии работ — легко увидеть уровень вкуса косметолога, взглянув на его портфолио. Посмотрите, к примеру, фото anti-age эксперта Залины Руслановны Гуриевой @zalina_gurieva — ничего лишнего, если не видеть фото до, и не поймёшь, что здесь было какое-то вмешательство. Это результат авторской методики гармонизации лица YOUNG FACE, которую Залина Руслановна применяет в двух своих клиниках @elastobeauty и @bionika_medical_center.

YOUNG FACE разглаживает лицо от носослёзных борозд, скулощечного провисания, носогубных складок, подчеркивает контуры. А ещё избавляет от таких врождённых проблем как тёмные круги под глазами и анатомический эффект «сплывающего» лица. Главное, что результаты YOUNG FACE достигаются без лишнего объема в скулах, брылей и носогубных повисаний, ни намека на косметологическое вмешательство.

Подписывайтесь на телеграм каналы @elastobeauty и @zalina_gurieva, там можно узнать всё об аппаратах и выбрать что подходит именно вам.

Ситуация в любом книжном клубе:

Взыскательные мужчины из кабмина тоже перешли на импортозамещеные напитки. У Сергея Викторовича, вот, в баре стоят «Прасковеевка» и «Кыргызвиски».
Так вот и срываются покровы: теперь мы знаем со стакана чего «маленькими глоточками» начинает свой нелёгкий день господин министр!

И вот еще, в продолжение темы. Текст, который однажды понравился )

«Тело, мучимое похмельем – скрипка Страдивари в руках сельского затейника. Тонкие и чувствительные струны обычно звучат звонко и мощно, но на утро после грязного четверга каждое касание оборачивается мерзким дребезжащим гулом, а вибрации рвут на части и мозг, и пятки. Это пытка, это зло, это мир ненавидит еще недавно такого счастливого человека.
От похмелья нет лекарства, но есть способ обратить на себя добрые силы вселенной. Не будите человека, а как раскроет глаза — любовь, дайте похмельному любви. Налейте ему капустного рассола. Только пусть это будет именно капустный, ни в коем случае не огуречный рассол. Неправы те, кто пытаются лечить похмелье огуречным. Нет в нем любви, лишь чеснок и укроп. Капустный рассол примиряет с жизнью, бодрит и обволакивает одновременно. В нем соль и кислинка, в нем намек на рюмку водки. Вчерашнюю и завтрашнюю.
Дайте похмельному рюмку водки, и — это разве не любовь? Спи, родной, а потом — зеленые щи, вареная курица, печеная картошка, бутерброд с икрой и фруктовое мороженое. Нет мороженого? — Нет любви».

Артхаусный режиссёр, художник и садовод Дерек Джармен мог бы походить на Моне с его увлечением японскими садами. Только в отличие от долгожителя Моне Джармен умер, когда ему было всего 52. Причина — ВИЧ, времена самой мощной эпидемии в ЛГБТ+ сообществе, 80-е. Отрывок из мемуаров «Современная природа», иллюстрирующий всю боль, травму воспитания и одиночество среднестатистического гея:

«В баре Bennet’s разговорился с одним католиком. Жесткое религиозное воспитание, основанное на запретах. Я оборвал долгий запинающийся монолог, посоветовав, чтобы он дал себя трахнуть следующему любовнику — вся боль и травма, которую он чувствовал, существовала только в его сознании. Он признал, что пришел сюда «в поисках члена», и добавил, что моя чакра опустилась ниже пояса еще много лет назад. Я согласился, что слишком часто позволял своему члену управлять головой. Когда мы уходили, он спросил: «Чем вы сейчас займетесь?» — «Пойду домой дрочить в одиночестве».

На изображении полотно Джармена, «Квир», 1992.