Я на кухне сидел,
был почти что свободен,
и ничем не владел,
тишине соприроден,
чуть дышало окно,
паруся занавески,
и фонарные дно
озаряли подвески,
шли Невой корабли,
и пока на рассвете
что-то там не свели,
плыли черные эти,
что еще? — ничего,
в лучшем, думаю, месте
ели хлеб и вино
пили врозь или вместе,
ты о чем? — ни о чем,
я, возможно, прощаюсь
и оглядкой в ночном
малодушно прельщаюсь,
ни о чем, никому,
безразличнее, суше,
притопляя корму
весом собственной туши.
Владимир Гандельсман, 1995
был почти что свободен,
и ничем не владел,
тишине соприроден,
чуть дышало окно,
паруся занавески,
и фонарные дно
озаряли подвески,
шли Невой корабли,
и пока на рассвете
что-то там не свели,
плыли черные эти,
что еще? — ничего,
в лучшем, думаю, месте
ели хлеб и вино
пили врозь или вместе,
ты о чем? — ни о чем,
я, возможно, прощаюсь
и оглядкой в ночном
малодушно прельщаюсь,
ни о чем, никому,
безразличнее, суше,
притопляя корму
весом собственной туши.
Владимир Гандельсман, 1995
Forwarded from Soroka Diary by Маша Лобанова (Maria Lobanova)
Бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть...
А в другие дни можно услышать каждый гром и каждый шорох Вселенной...
Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные - и на ощупь...
А бывают и такие, когда есть все сразу...
Помните этот отрывок из Брэдбери ? Это «Вино из одуванчиков»
А в другие дни можно услышать каждый гром и каждый шорох Вселенной...
Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные - и на ощупь...
А бывают и такие, когда есть все сразу...
Помните этот отрывок из Брэдбери ? Это «Вино из одуванчиков»
Владимир Мишуков (да, тот самый) оказывается фотографировал на площадке фильма Андрея Звягинцева «Возвращение»
Девелопер — это современный Джон Голт, Евгения Колосова отлично раскладывает это на примере волн индустриальных революций. Она говорит о том, что мы на пороге «Индустрии 5.0» — в отличие от предыдущего витка, когда всё, что нас окружало, было заточено на мультизадачность, сейчас всё будет отталкиваться от человеческих ценностей — глубинный антропоцентризм.
Есть надежда, что это будет выглядеть так — в новом жилом комплексе не только магазины, салоны красоты, клиники и автомойки, но и арт-галерея. Такие проекты уже есть, но это пока ещё не мейнстрим.
Колосова совершенно верно обращает внимание на разносторонне слово «здоровье», которое может быть физическим, психологическим, социальным и возрастным. И когда девелопер обещает здоровую среду — тут должна быть устойчивая стройка, доступность досуговых организаций, фитнес-центры и воркауты, доступная инклюзивная среда. Не только пандусы и пара садиков во дворе.
Есть надежда, что это будет выглядеть так — в новом жилом комплексе не только магазины, салоны красоты, клиники и автомойки, но и арт-галерея. Такие проекты уже есть, но это пока ещё не мейнстрим.
Колосова совершенно верно обращает внимание на разносторонне слово «здоровье», которое может быть физическим, психологическим, социальным и возрастным. И когда девелопер обещает здоровую среду — тут должна быть устойчивая стройка, доступность досуговых организаций, фитнес-центры и воркауты, доступная инклюзивная среда. Не только пандусы и пара садиков во дворе.
РБК Недвижимость
Что такое девелопмент, в центре которого — человек
Профильный проект РБК 🏠: главные новости рынка недвижимости. Гиды по покупке, продаже и аренде жилья, загородных домов, земельных участков. Новости ипотеки и аналитика экспертов.
Вчера в Праге открылась совместная выставка Виктора Пивоварова и Павла Пепперштейна, его сына. 84-летний Пивоваров уехал в тогда ещё социалистическую Чехословакию в 1970-е годы, женившись на искусствоведе Миле Славицкой.
Однако настоящий чешский успех пришёл к нему лишь сейчас. В 2019 Ян Махонин перевёл на чешский его автобиографический роман «Влюбленный агент», в позапрошлом году прошла его большая ретроспектива «Московская готика» в Пражской национальной галерее. В октябре 2022 за эту выставку Пивоварова наградили званием художника года по версии Чешской академии визуальных искусств. Ну и, наконец, летом его выставка целиком заняла Дом искусств в Брно, втором по величине городе Чехии.
А сейчас впервые он выступает совместно с сыном. Кажется, выставляться вместе с детьми стало новой модой московских концептуалистов: совместная выставка Монастырского с дочкой только недавно закрылась в галерее XL. Но если «Моня» представил на Винзаводе свои свежие наблюдения над городской жизнью, то куратор выставки Пивоварова (ей стала его дочка Маша Черна-Пивоварова) показала новый цикл «Белые зеркала» — совершенно абстрагированный от текущей ситуации. А работы Пепперштейна, напротив, подобрала уже известные.
Эта первая черно-белая серия Виктора Пивоварова состоит из помещенных на белый фон лаконичных (иногда не лишенных некоторой эротической иронии) фрагментов аскетичной советской частной жизни, совмещённой с геометрической абстракцией. Название происходит из простой идеи о живописи — о том, что лист рисунка является двойным зеркалом, отражающим одновременно художника и зрителя.
В этом, кстати, и есть концептуальный жест. Ну и, конечно, строгость работ отца оттенена сыновним буйством красок и фирменных перперштейновских витиеватых шрифтов. Что называется, разрыв поколений: советского и девяностнического.
Однако настоящий чешский успех пришёл к нему лишь сейчас. В 2019 Ян Махонин перевёл на чешский его автобиографический роман «Влюбленный агент», в позапрошлом году прошла его большая ретроспектива «Московская готика» в Пражской национальной галерее. В октябре 2022 за эту выставку Пивоварова наградили званием художника года по версии Чешской академии визуальных искусств. Ну и, наконец, летом его выставка целиком заняла Дом искусств в Брно, втором по величине городе Чехии.
А сейчас впервые он выступает совместно с сыном. Кажется, выставляться вместе с детьми стало новой модой московских концептуалистов: совместная выставка Монастырского с дочкой только недавно закрылась в галерее XL. Но если «Моня» представил на Винзаводе свои свежие наблюдения над городской жизнью, то куратор выставки Пивоварова (ей стала его дочка Маша Черна-Пивоварова) показала новый цикл «Белые зеркала» — совершенно абстрагированный от текущей ситуации. А работы Пепперштейна, напротив, подобрала уже известные.
Эта первая черно-белая серия Виктора Пивоварова состоит из помещенных на белый фон лаконичных (иногда не лишенных некоторой эротической иронии) фрагментов аскетичной советской частной жизни, совмещённой с геометрической абстракцией. Название происходит из простой идеи о живописи — о том, что лист рисунка является двойным зеркалом, отражающим одновременно художника и зрителя.
В этом, кстати, и есть концептуальный жест. Ну и, конечно, строгость работ отца оттенена сыновним буйством красок и фирменных перперштейновских витиеватых шрифтов. Что называется, разрыв поколений: советского и девяностнического.