Путь зайчиков и ёжиков по пространству идей или что такое «Словарь терминов московской концептуальной школы» в рубрике #Лонгриды

Колобковость, мормышка, антигравитационные мероприятия и лицо старушки в окне — всё это не случайное перечисление причудливых, но возможных в русском языке слов и их сочетаний, но статьи из «Словаря терминов московской концептуальной школы», изданного в 1999 году. Завершавшее три десятилетия истории концептуального круга, а заодно и 20 век издание собрало множество словечек, разбросанных по многочисленным малотиражным изданиям концептуалистских групп, и перевело концептуальные круги из статуса легенд советского неподцензурного искусства в звёзд знакомых среднему посетителю на тот момент недавно открывшегося клуба ОГИ.

Над собранием терминов веял дух вечно «коллективно действующего» Монастырского и «медицинского герменевта» Паши Пепперштейна, тогда ещё не ставшего аналогом Виктора Пелевина для любителей красивых картинок.
Все они вместе с Ильёй Кабаковым, Вадимом Захаровым и многими другими упражнялись в попытке альтернативного описания разложившейся на плесень и липовый мёд позднесоветской экзистенции и собственных попыток внутри нее расположиться.

Вот, к примеру словарная статья Пепперштейна, описывающая фирменный литературный приём раннего Сорокина:

ПОРНОЛОГИЯ — (порнологический шифт, порнологическая граница, порнологическая воронка) — «оргиастическое» состояние речи в православной традиции «блудные брани»;
порнологический шифт — постепенное «сползание»речи (текста) в состояние «брани»; порнологическая граница — невидимая граница в тексте, после которой отбрасываются нормы легальной речи (часто встречается в в прозе Сорокина); порнологическая воронка — окончательный «срыв» текста, сопровождающийся распадом речи, что само по себе составляет определенный эстетический фокус. (П. Пепперштейн. Порнология продолжений, 1993 г.)


А вот так советские постмодернисты определяли официозный художественный стиль СССР:

СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ — позднеавангардистское направление в русском искусстве 30—40-х годов, сочетающее метод апроприации художественных стилей прошлого с авангардистскими стратегиями, ориентированными на
постоянное шокирование зрителя. Крупнейший представитель — Сталин. Б. Гройс. Gesamtkunstwerk Stalin. Hanser. Munchen, 1988. Русс.: Стиль Сталин в: Б. Гройс. Утопия и обмен. М, Знак, 1993.

И, наконец

ЯСНОСТЬ И ПОКОЙ — термин С. Ануфриева. Определение автором не предоставлено.

А ещё в книге есть индивидуальные словари художников и даже социологический опрос! (Прочитать её можно тут)

Я уже почти кончил пьесу. Осталось работы еще дня на два. Комедия в 4 действиях. Называется она так: «Чайка».

1895 год, 14 ноября
35 лет

Колечки дней пускает злой курильщик,
Свисает дым бессильно с потолка:
Он может быть кутила иль могильщик
Или солдат заезжего полка.

Искусство безрассудное пленяет
Мой ленный ум, и я давай курить,
Но вдруг он в воздухе густом линяет.
И ан на кресле трубка лишь горит.

Плывёт, плывёт табачная страна
Под солнцем небольшого абажура.
Я счастлив без конца по временам,
По временам, кряхтя, себя пожурю.

Приятно строить дымовую твердь.
Бесславное завоеванье это.
Весна плывет, весна сползает в лето.
Жизнь пятится неосторожно в смерть.

Борис Поплавский

«Иди и смотри» Элема Климова теперь официально занимает первое место в рейтинге лучших художественных фильмов всех времён на популярном киноресурсе Letterboxd.

Это четвёртый фильм, который когда-либо занимал лидирующую позицию после «Крёстного отца», «Паразитов» и «Всё везде и сразу».

Ох, «Гвоздики», конечно, скучают по этим татлеровским репортажам. Сколько крестражей авторы умудрялись вставлять в 4 абзаца? Гранд Кофемания, майндфулнесс, Бриони, венчурные фонды, сброс 36 килограммов, интермиттент-фастинг, Ёсинори Осуми, Кремниевая долина, хайлайтеры на Лубянке.

Вот люди же задрачивались! Гениально.

Гиперсексуальность Горького

Повышенное либидо Горького отмечают множество исследователей. Это кажется особенно странным на фоне хронической чахотки, ведь одним из ее последствий часто являются проблемы в половой сфере. Однако писатель был сексуально активен практически до самой смерти. Когда он ездил в Америку, то в письме Андрееву в 1906 году писал: «Интересны здесь проституция и религия».

Гиперсексуальность проявлялась в том числе в его прозе: ранние произведения осторожны и целомудренны, однако его поздние тексты носят на себе отпечаток повышенного либидо, которое настолько интенсивно, что избегает всякой эстетизации. Зачастую сцены близости физиологичны до предела.

При жизни Горького также курсировал устойчивый слух, что писатель находился в сексуальных отношениях с женой своего брата Надеждой, которой он дал прозвище «Тимоша». Чуковский к этому добавляет, что последняя жена была важна Горькому в основном не эстетически, а эротически.
О прощальных крепких, здоровых объятиях и страстном, далеко не братском поцелуе уже умирающего Горького вспоминала его домашняя медсестра Липа.