«Художественный» открывает летний кинотеатр во дворе бара «Стрелка», 15 июня там покажут первую премьеру, фильм «Главная роль» с Пенелопой Крус и Антонио Бандерасом.

Планируются тематические блоки — арт-мейнстрим, классика, полуночные показы, хорроры и премьеры оригинальных фильмов Kion. В ближайшей программе шикарная подборка фильмов: «Асса», «Волк», «Клон», «Человек из Подольска», «Олдбой» и «На границе миров».

Александр Добровинский был замечен на набережной Музеона на самокате, совершенно иконический денди, Киска не перестаёт восхищаться его изысканными аутфитами. При том, что он не выходит из своего фирменного классического образа, у него всегда оказываются какие-то трендовые детали. Даже вот самокат у него не просто какой-то, а суперстильный BORK, без лишних пёстрых деталей. Умеет же человек подбирать каждую деталь образа!

Полагаем, что как гольфист и коллекционер, Добровинский приобрёл вкус к экологичному транспорту по ходу своих британских интересов. А в Британии с экоответственностью всё очень серьёзно, не говоря уже о том, что апсайклинг это вообще изобретение Викторианской эпохи, как BORK!

Здесь ужаснейшее пиво; по моей просьбе стали брать Вальдшлесхен, но и это пиво оказалось мочой, настоенной на сургуче.

1903 год, 10 июня
43 года

История пока остаётся загадочной: сегодня на Литресе доступна половина книг Олега, несколько значатся в «недоступных», а «Приморские партизаны» и вовсе убраны с сайта. Подозреваем, что дело вовсе не в истечении прав, а в том что ЛитРес втихую пытается зачистить часть ассортимента, касающуюся наиболее неудобных тем.

Впрочем, для этого нужно анализировать динамику на более широкой выборке. А Олегу — в любом случае наша безусловная поддержка.

Я ждал автобус в городе Иркутске,
пил воду, замурованную в кране,
глотал позеленевшие закуски
в ночи в аэродромном ресторане.
Я пробуждался от авиагрома
и танцевал под гул радиовальса,
потом катил я по аэродрому
и от земли печально отрывался.
И вот летел над облаком атласным,
себя, как прежде, чувствуя бездомным,
твердил, вися над бездною прекрасной:
все дело в одиночестве бездонном.

Не следует настаивать на жизни
страдальческой из горького упрямства.
Чужбина так же сродственна отчизне,
как тупику соседствует пространство.


И. Бродский, «Инструкция опечаленным»

Лошади возле руин храма Зевса в Ливии

Сегодня коммунальщики уничтожили одно едва ли не самое знаковое произведение современного российского искусства в городском пространстве.

Мурал «АЯ», воспроизводящий стихограмму Пригова, в его родном герцогстве Беляево-Богородском уже давным давно был одним из символов юга Москвы. За его сохранение боролись несколько лет и главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов рекомендовал изображение сохранить. А сегодня он уничтожен по решению «общего собрания собственников дома», о котором эти, собственники, по слухам даже не слышали.

Очень грустно и рифмуется с недавним уничтожением мурала на последнем питерском доме Хармса.
Хотя в текущем историческом контексте — это тоже арт-акция в духе Пригова.

«Молодежь самодовольна, «аполитична», с хамством и вульгарностью. Ей культуру заменили Вербицкая, Игорь Северянин и пр. Языка нет. Любви нет. Победы не хотят, мира — тоже».

А. Блок

Самый проклятый поэт Серебряного века в рубрике #Лонгриды

Серебряный век ассоциируется у нас с торжеством поэзии, изысканностью и смелыми сексуальными экспериментами. Но были фигуры, которые выделялись даже на таком насыщенном фоне. Александр Тиняков — один из наиболее колоритных персонажей той эпохи. Он был именно персонажем: наделенный не самым значительным поэтическим талантом, Тиняков долго и сознательно выстраивал имидж проклятого поэта. Выходило не столько убедительно, сколько кринжово.

Тиняков, начавший как эпигон Брюсова, быстро понял, что его путь к известности в столичной поэтической тусовке — не стихи, а эпатаж. С 1913 года он сознательно конструирует образ местечкового Чайлд Гарольда. По словам Владислава Ходасевича, Тиняков, человек весьма интеллектуально одаренный, был «паразитом не в бранном, а в точном смысле слова»; он был интересен современникам прежде всего как некое «невиданное насекомое».
Еще бы! Пьяным (а таким Тиняков был почти всегда) он мог целыми страницами цитировать Канта или Талмуд, орать строчки Бодлера в оригинале, шокировать публику порнографическими или богохульными перфомансами. В зарисовках Георгия Иванова пьянющий вусмерть Тиняков молится перед иконостасом, состоящим из изображений Распутина, Бодлера и Ницше, сравнивая Брюсова с Христом.

В 1916 году петербургская тусовка изгоняет его — выяснилось, что Тиняков одновременно сотрудничал как с либеральными, так и с черносотенными газетами. Подобное не прощалось и в те времена, его закэнселили. Вернулся он в Петроград тогда, когда «отменили» саму старую тусовку, после Октябрьского переворота.
Ходасевич вспоминал, как пьяный Тиняков, случайно встретившийся ему у Полицейского моста, как будто оправдывался за то, что начал сотрудничать с ЧК: «Вы только не думайте ничего плохого,— прибавил он.— Я у них разбираю архив. Им очень нужны культурные работники».

Есть версия, что именно Тиняков является прямым виновником ареста Николая Гумилева: в пользу нее говорит то, что стихотворение на смерть Гумилева появилось у него задолго до расстрела и даже ареста последнего.

Но Тиняков был слишком нестабильным, чтобы быть в состоянии надолго встроиться в новую действительность — постепенно маска проклятого поэта приросла к лицу. С 1926 года он превратился в профессионального нищего. В «Повести о разуме» Михаил Зощенко описывает, как Тиняков — «поэт Т.,» — грязный, пьяный, седой и «похожий на Иисуса Христа», побирался, повесив на грудь картонку с надписью «Подайте бывшему поэту». У него было «собственное» место на углу Невского и Литейного проспектов. В августе 1930 года Тинякова арестовали и приговорили к трем годам лагерей за нищенство и «публичное чтение контрреволюционных стихов». Срок он отбывал на Соловках, после чего вернулся в Ленинград. Умер Тиняков 17 августа 1934 года в Ленинграде в больнице Памяти жертв революции.

Для желающих погрузиться в распад: не так давно в издательстве Common Place вышла книга Вардвана Варжапетяна «Кое-что про Тинякова». На выходе получилось что-то типа трешверсии ЖЗЛ.