Сегодня в рубрике #Киновыходногодня Джим Джармуш. С одной стороны, Джармуш — классик американского независимого кино, а с другой — вечный экспериментатор. Родившийся в Огайо, Джармуш вдохновлялся кино в Парижской синематеке, изучал английскую литературу в Колумбийском университете, а свой первый опыт в кино получил, ассистируя Рэю и Вендерсу. Вот отсюда такая профессиональная многогранность.

«Ночь на земле», 1991 — фильм, состоящий из пяти новелл, объединённых общей темой — ночь, город и такси. Пять мировых мегаполисов и совершенная драматургия в пространстве салона: от курящей Вайноны Райдер до доведения до инсульта священника таксистом в исполнении Роберто Бениньи.

«Мертвец», 1995 — кино, сделавшее Джармуша классиком. Картина о том, как Джонни Депп в роли счетовода становится чуть ли не живым духом, будучи выхоженным индейцем, принявшего счетовода за поэта Уильяма Блейка. Кадр с плывущим по реке в шубе Деппом — самый узнаваемый в карьере Джармуша.

«Пёс-призрак: Путь самурая», 1999 — картина о киллере, увлечённом философией самураев, буквально разобранный на цитаты и предвосхитивший увлечение западных режиссёров Японией. Ещё и под саундтрек от RZA. Постмодернистский микс из жизни гангстеров, Хакагурэ и хип-хопа.

«Кофе и сигареты», 2003 — излюбленная Джармушем форма киноновелл, которых насчитывается аж 11. Проект «Кофе и сигареты» стартовал в 1986 году, а весь сюжет заключается в беседах разношерстных курящих персонажей за чашечкой эспрессо. Один из самых выдающихся кастов в истории независимого кино: Бениньи, Уэйтс, Игги Поп, Кейт Бланшетт, Альфред Молина и другие.

«Сломанные цветы», 2005 — самая трогательная картина режиссёра, название которой походит скорее на символ. Престарелый «Дон Жуан» в исполнении Билла Мюррея получает анонимное письмо о том, что у него есть сын 19-летний сын, после чего герой намерен найти его во что бы то ни стало. Гран-при Каннского фестиваля. К тому же под японский джаз.

Предыдущую подборку смотрите тут

Завтраки в Folk — это такой ближневосточный микс (в основе ресторана традиции Кавказа, Средней Азии и Ближнего Востока). Кухней тут занимался Владимир Чистяков (сделавший весьма одухотворенное меню в Buro Tsum).
Завтраки тут необычные, без привычных москвичам пашотов и гуакамоле.
Из любопытного есть лепешка, лахмаджун, который в 60-х вместе с армянскими мигрантами из Алеппо пришел из арабского мира в советскую Армению (кстати, тогда же он проник и в Турцию, что не мешает туркам обвинять армян в воровстве национального турецкого блюда). Комбинация с мортаделлой суховата и неинтересна, а вот с лососем и икрой смотрится весьма прилично.
Ещё готовят прекрасную хариссу — северо-африканский соус из вяленого перца (аккомпанементом обязательно закажите пышную золотую лепешку, замешанную на фете с россыпью фисташек на макушке). Блюдо восходит ко временам испанской оккупации Туниса в 16 веке, тогда американские перцы чили проникли в кухню Магриба. В Folke харисса правильная — насыщенная и пряная.
Еще, конечно же, есть возлюбленная москвичами шакшука (недостатки которой друг «Гвоздик», гастрокритик Михаил Шенштейн, правильно подметил у себя в тг-канале). Кстати, блюдо тоже изначально магрибское, израильским оно стало в 50-х, когда страну наполнили магрибские евреи.
На десерт можно попробовать турецкую запеканку с традиционно армянским мацони. На мой вкус она, правда, чересчур сахарная. А сопровождение в виде черешневого варенья точно можно отдать собеседнику под грузинский зелёный чай. Хвалят каши, но я их не переношу.

В общем, уверенности в том, что место станет бессменным уикэндным полуденным хитом точно нет, но один раз попробовать точно стоит.

Иранская яичница — 580 р.
Мини-лахмаджун/пряный лосось/красная икра — 1100 р.
Кардамоновая рисовая каша с карамелизованный айвой и виноградом — 480 р.

Цветной бульвар, 2

#ГвоздикиЕли