В честь своего пятилетия Alina Pinsky Gallery представила групповую выставку советских нонконформистов, причем выбор пал на представителей послевоенной лирической абстракции. То есть это не условные Лианозовцы, а яркие гротескные полотна Музалевского и Скалецкого, работы Михаила Чернышова, Игоря Шелковского, Инфанте.

Фигуративные полотна напоминают сразу и Фрэнсиса Бэкона, и послевоенных итальянских мастеров гротеска, ассоциации можно протянуть вплоть до Грегуара. То есть эстетическую цельность тут можно обнаружить не только между самими советскими нонконформистами, но и внутри европейского культурного контекста вообще. Это вдохновляет, поскольку диссонирует с популярным сейчас в арт-среде направлением в сторону границы. Неважно даже, в какую из сторон.

Основание надеяться, что искусство может игнорировать границы стран (в том числе и акт их пересечения), которое дает проект Alina Pinsky — это маленькая победа в тайной войне, которая сейчас идет. В войне с апатией и депрессией. И, кстати, даже удивительно иногда, кто на этом поле боя оказывается друг у друга в союзниках.

Дмитрий Гутов, 2022

Я мы

Разочарованные в идеологиях прошлого и ищущие автономии от новой, блестящей и стерильной, массовой культуры принесённой американскими оккупантами, многие японцы 1960-х удалились от активной социальной жизни и ушли в поиски индивидуальной свободы. И открывали её, например, в сексуальности. К 1970-м Токио стал центром одной из самых впечатляющих секс-сцен мира.

В этой атмосфере сформировался и Тосио Саёки — один из самых замкнутых и загадочных авторов в эротическом искусстве Японии. Он изучал живопись Запада, три года путешествовал по всему миру, затем поселился в небольшой токийской студии, откуда выходил разве что в один из небольших интеллигентских баров, а потом и вовсе уехал в деревню. Отказ от публичности, считал Саёки, позволял ему быть куда свободнее своих коллег.

В своих сюрреалистических рисунках, наполненных образами духов-ёкаев, Тосио комбинировал классические японскую технику укиё-э, уходящую на тысячелетие в глубину веков традицию эротического рисунка шунга и современную западную иллюстрацию. Больше всего на него повлиял французский иллюстратор Томи Унгерер. Это сочетание мгновенно принесло Саеки мировой успех. В 1970 он проводит первую персональную выставку в Париже (все работы с неё украли), а в 1972 его фрагмент его рисунка попадает на обложку альбома Джона Леннона и Йоко Оно Some Time in New York City.

В 1979, созданный по мотивам его рисунков 5-минутный анимационный фильм «Завтра маленькая девочка опоздает в школу», получил Сезара (главную государственную кинопремию Франции). Впрочем, несмотря на многочисленные выставки — из Японии мастер так и не выезжал. Он умер в ноябре 2019 года. О его смерти стало известно лишь спустя два месяца.

Ослу образованье дали.
Он стал умней? Едва ли.
Но раньше, как осел,
Он просто чушь порол,
А нынче — ах злодей —
Он, с важностью педанта,
При каждой глупости своей
Ссылается на Канта.

Саша Чёрный, 1910 г

Все уже заметили, что отмены коснулись именно знаковых вещей? Чайковский — это эмблема русской музыки, любимец публики. Однако, мы нечасто слышим, чтобы отменяли куда более исторически важного Мусоргского или других композиторов могучей кучки.

Нынешняя отмена «Орлеанской девы» на оперном фестивале в Сент-Галлене такая же дань нынешнему низовому общественному вкусу. Это можно понять и по выбору единственной русской оперы — яркой и... довольно стандартной.

Нельзя сказать, что в Европе отменяют только популярные русские явления, вслед за Гергиевым и Нетребко совершенно несправедливо досталось и Курентзису. Однако общий план канселлинга именно таков, и идёт он не от лица культурного сообщества, а от лица европейского быдла. Просто оно у них там другое, любит в театры ходить.

А ещё, не удивимся, если часть этих отмен — пиар-ход. Если зайти на сайт оперного фестиваля, то билеты на «Орлеанскую деву» до сих пор можно купить, причем осталось их не так уж много. Новая политика диктует новые маркетинговые ходы!