Моя (и вроде как Константина Эрнста) любимая книга, кстати. Читаю ее раз в три месяца регулярно.

У «Бланка» получилась одновременно очень смешная и грустная реклама увеселительного мероприятия. В духе новой искренности, а значит, по-старому лицемерная. «Вы приходите потанцевать и выпить, пожалуйста, война войной, а коктейли коктейлями. С вас триста рублей, принимаем только наличные». Какая чудовищная безвкусица)

Спят мои друзья в голубых гробах. И не видят созвездий, где
тридцатитрехлетний идет рыбак по волнующейся воде.

За стеной гитарное трень да брень, знать, соседа гнетет тоска.
Я один в дому, и жужжит мигрень зимней мухою у виска.

Я исправно отдал ночной улов перекупщику и притих,
я не помню, сколько их было, слов, зарифмованных и простых,

и на смену грусти приходит злость — отпусти, я кричу, не мучь —
но она острее, чем рыбья кость, и светлее, чем звездный луч.

Бахыт Кенжеев

ДРУГИЕ ДВОЕ

Всё это лето мы жили в переполненной эхом вилле,
Как в перламутровой раковине прохладной,
Копытца и колокольчики чёрных коз нас будили,
В комнате толпилась чванная старинная мебель
В подводном свете, странном и невнятном.
Листья не шуршали в светлеющем небе.
Нам снилось, что мы безупречны. Так оно и было, вероятно.

У белых пустых стен - кресла с кривыми ножками,
Которые орлиными когтями обхватили шары.
Мы жили вдвоём, в доме, где дюжину разместить можно,
И полутёмные комнаты умножали наши шаги,
В громадном полированном столе отражались странные жесты,
Совсем не похожие на наши - не отражения, а жесты тех, других.

В этой полированной поверхности нашла себе место
Пантомима тяжёлых статуй, так не похожих на нас, будто их
Заперли под прозрачной плоскостью без дверей, без окон,
Вот он руку поднял её обнять, но она
Отстраняется от железа бесчувственного, почти жестокого,
И он отворачивается тут же от неё, неподвижной, словно стена.
Так они и двигаются, и горюют, как в древней трагедии...

Выбелены луной, непримиримые, он и она.
Их не отпустят, не выпустят... Всякая наша нежность,
Пролетев кометой через их чистилище, не оставив там ни следа,
Ни разбегающихся кругов - была бесформенной темнотой съедена,
И выключив свет, мы в пустоте их оставляли тогда.
А они из темноты, завистливые и бессонные,
Преследовали нас, отнимали обрывки сна...

Мы порой обнимались, как всякие влюблённые,
Но эти двое не обнимались никогда. И он и она
В жестоком тупике, чем-то настолько отягощённые,
Что мы себе казались пушинками, призраками: это они, а не мы
Были из плоти и крови. Над развалинами
Их любви мы казались небесными. Они, наверное, только мечтали
О нашем небе, едва различимом из их тьмы.

Сильвия Платт (пер. Яна Пробштейна)

Yeezy boost, Triple S, Ozweego, 574, Air Jordan, Blazer… не спешите забывать эти слова.

А просто заходите на канал TRIANGOLO VERDE , выбирайте любимые модели и заказывайте!
Более 250 моделей на любой вкус, ребята помогут с размером и доставят молниеносно.
Подписывайтесь, если не можете обойтись без новой пары!

Комиксы… Что там ещё у Пепперштейна осталось? Картинки для конфетных фантиков? Оформление азербайджанского ТЦ?

Киска считает, что с отъездом Ренаты в Париж, где та явно ожила после северных ветров, русская культура много приобрела.
Ведь в конце концов, исторически, чтобы пополнять русскую культуру, необязательно находиться в России.

Телеграм-канал Кинопоиска — все главные новости из мира кино и сериалов в одном месте. Кого номинируют на следующий «Оскар», где сейчас снимается ваша любимая актриса и какие блокбастеры появились в подписке онлайн-кинотеатра — только свежая и полезная информация, которая всегда у вас под рукой. Подпишитесь прямо сейчас — ребята из Кинопоиска всегда знают, что посмотреть сегодня вечером.