С 18 по 24 апреля каждый может поздравить с Пасхой того, у кого праздник не такой светлый. «А если не успеете на этой неделе, то и после Пасхи приносите. Голодных людей всегда много, они будут рады угощениям и вниманию», — написали в группе фонда. Удивительно добрая и крутая инициатива. Побольше бы таких!

Пока Ургант пытается сдать свои апартаменты и продать особняк в Горках-2, другие просто бросили свои квартиры в мегаполисах и пока не понимают, что делать дальше.
Ответ: @relocationexpert

Сейчас многим приходится разбираться в вопросах недвижимости. Лучший вариант — довериться специалисту, который подберёт наилучшее предложение по вашему запросу, потому что тема необъятная, не хуже игры на бирже. В канале Релокация и зарубежная недвижимость расскажут об инвестициях и помогут по вопросам иммиграции. Конкретные проекты, цифры и расчет процента дохода. Как вариант успешных вкладов — Дубай и Турция. Если летите на майские праздники, можете заодно быстро оформить сделку и ВНЖ, сейчас это проще, чем раньше.

Также админы проводят стримы, в которых отвечают на вопросы подписчиков.

Масоны стырили нашу Шуховскую башню

Вчера прошло вручение премии «Золотая Маска». Конечно, её главными героями сегодня стали не те, кто получил главные премии за спектакли, созданные в радикально иную эпоху, а те, кто решил соотнестись с эпохой нынешней.

Режиссёр Дмитрий Крымов получил премию в одной из главных номинаций «Лучшая работа режиссёра в драме», но попросил передать свою премию главному редактору «Новой газеты» Дмитрию Муратову. Крымов сейчас находится в США, и его слова передал исполнитель главной роли Евгений Цыганов:

«Если вдруг кто-то захочет ему в лицо какую-нибудь гадость снова вылить, то эта маска может его как-то прикрыть и спасти».

А ещё одной, и, быть может, более важной героиней, стала художница по костюмам Ксения Сорокина, которая решила передать свою Маску куда менее знаменитой Саше Скочиленко, петербуржской художнице, сидящей в СИЗО по обвинению в распространении антимилитаристских стикеров.

​​Привет! Меня зовут Ирина Костарева, я выпускающий редактор Arzamas. Я решила прочитать фрагмент из любимой книжки — «Школы для дураков» Саши Соколова. В ней нет ни линейного сюжета, ни внятной структуры, а повествование ведется от лица мальчика — ученика спецшколы, который говорит как бы сам с собой. Обладая обостренным восприятием мира, он выражает его совершенно неповторимым образом — такой языковой игры, так «грациозно изогнутых слов», как у Саши Соколова, я не припомню больше ни у кого. А еще эта книга, как сказал Набоков, «трогательнейшая». Настолько, что при чтении у меня, кажется, кое-где дрожал голос.

«Кто же ты сам? Не знаешь. Только узнаешь потом, нанизывая бусинки памяти. Состоя из них. Ты весь — память будешь. Самое дорогое, самое злое и вечное. Боль всю жизнь пытаясь выскрести из солнечного сплетения. Но сплетение ив, но девочка, спящая на песке горячем примерно пятнадцатого числа июля необратимого года, но девочка».

#ЧтенияArzamas

Моя (и вроде как Константина Эрнста) любимая книга, кстати. Читаю ее раз в три месяца регулярно.

У «Бланка» получилась одновременно очень смешная и грустная реклама увеселительного мероприятия. В духе новой искренности, а значит, по-старому лицемерная. «Вы приходите потанцевать и выпить, пожалуйста, война войной, а коктейли коктейлями. С вас триста рублей, принимаем только наличные». Какая чудовищная безвкусица)

Спят мои друзья в голубых гробах. И не видят созвездий, где
тридцатитрехлетний идет рыбак по волнующейся воде.

За стеной гитарное трень да брень, знать, соседа гнетет тоска.
Я один в дому, и жужжит мигрень зимней мухою у виска.

Я исправно отдал ночной улов перекупщику и притих,
я не помню, сколько их было, слов, зарифмованных и простых,

и на смену грусти приходит злость — отпусти, я кричу, не мучь —
но она острее, чем рыбья кость, и светлее, чем звездный луч.

Бахыт Кенжеев

ДРУГИЕ ДВОЕ

Всё это лето мы жили в переполненной эхом вилле,
Как в перламутровой раковине прохладной,
Копытца и колокольчики чёрных коз нас будили,
В комнате толпилась чванная старинная мебель
В подводном свете, странном и невнятном.
Листья не шуршали в светлеющем небе.
Нам снилось, что мы безупречны. Так оно и было, вероятно.

У белых пустых стен - кресла с кривыми ножками,
Которые орлиными когтями обхватили шары.
Мы жили вдвоём, в доме, где дюжину разместить можно,
И полутёмные комнаты умножали наши шаги,
В громадном полированном столе отражались странные жесты,
Совсем не похожие на наши - не отражения, а жесты тех, других.

В этой полированной поверхности нашла себе место
Пантомима тяжёлых статуй, так не похожих на нас, будто их
Заперли под прозрачной плоскостью без дверей, без окон,
Вот он руку поднял её обнять, но она
Отстраняется от железа бесчувственного, почти жестокого,
И он отворачивается тут же от неё, неподвижной, словно стена.
Так они и двигаются, и горюют, как в древней трагедии...

Выбелены луной, непримиримые, он и она.
Их не отпустят, не выпустят... Всякая наша нежность,
Пролетев кометой через их чистилище, не оставив там ни следа,
Ни разбегающихся кругов - была бесформенной темнотой съедена,
И выключив свет, мы в пустоте их оставляли тогда.
А они из темноты, завистливые и бессонные,
Преследовали нас, отнимали обрывки сна...

Мы порой обнимались, как всякие влюблённые,
Но эти двое не обнимались никогда. И он и она
В жестоком тупике, чем-то настолько отягощённые,
Что мы себе казались пушинками, призраками: это они, а не мы
Были из плоти и крови. Над развалинами
Их любви мы казались небесными. Они, наверное, только мечтали
О нашем небе, едва различимом из их тьмы.

Сильвия Платт (пер. Яна Пробштейна)

Yeezy boost, Triple S, Ozweego, 574, Air Jordan, Blazer… не спешите забывать эти слова.

А просто заходите на канал TRIANGOLO VERDE , выбирайте любимые модели и заказывайте!
Более 250 моделей на любой вкус, ребята помогут с размером и доставят молниеносно.
Подписывайтесь, если не можете обойтись без новой пары!

Комиксы… Что там ещё у Пепперштейна осталось? Картинки для конфетных фантиков? Оформление азербайджанского ТЦ?

Киска считает, что с отъездом Ренаты в Париж, где та явно ожила после северных ветров, русская культура много приобрела.
Ведь в конце концов, исторически, чтобы пополнять русскую культуру, необязательно находиться в России.