если я люблю, я забочусь, то есть я активно участвую в развитии и счастье другого человека, я не зритель.

как же прекрасно найти того, рядом с кем даже тишина становится уютной. когда можно просто сидеть рядом, слушать дыхание и чувствовать — я дома.

'твои' люди остаются с тобой, как бы ты ни ныл, каким бы ором ни орал, как бы ни пропадал. они просто есть, они рады тебе открыть дверь протянуть руки, разделить бутерброд.

можно вот так вот мотаться, быть усталым, измотанным, иметь серьезные финансовые проблемы, быть простуженным, и при этом быть абсолютно счастливым… абсолютно… просто по той причине, что тебя ждут. и знаете, не просто вот так вот ждут, а ждет та, которая нужно тебе, чтоб тебя ждала. потому что есть те, которые ждут, ну и пусть подождут. дождутся! а можно быть наоборот здоровым, перспективным, успешным и быть абсолютно несчастным, ну, потому что тебя не ждут. она не ждет, и кажется, что вообще никто не ждет.
и еще у тебя есть телефон, и у этого телефона есть номер. и этот номер никто не набирает, потому что она не набирает, и кажется, что никто не набирает.

мы привыкли измерять жизнь большими событиями: поступлением, свадьбой, переездом, победой. но все это — лишь острова, а между ними бескрайнее море дней. и именно в этих «обычных» днях скрыто самое ценное. сегодняшний закат уже не повторится. человек, сидящий напротив вас, именно сейчас думает о чем-то своем, и вы можете стать частью его минуты. даже дождь за окном — не тот же, что был вчера. мы редко замечаем, что жизнь состоит из мгновений. и если их не ловить, то целая жизнь пройдет мимо, будто она была лишь ожиданием чего-то большего.

одни сердца — словно крепости: они не сдаются, даже когда все вокруг рушится. в них живет упрямство, как воины, держащие стены до последнего. другие сердца — как прозрачные бокалы: стоит их чуть задеть, и они трескаются от боли. но в обоих есть красота: в силе и в хрупкости, в гордой стойкости и в ранимой открытости.

he's nice, polite, he'll catch you by surprise
a smile so bright, you'd never bat an eye.

вынужденная доброта так же тошнотно приторна, как суп из зефира на меду с гранатовым сиропом.

бернар вербер «танатонавты».

только настоящие друзья знают, куда ударить побольнее.

если бы мужчины могли нас увидеть такими, какие мы мы есть на самом деле, они бы немало удивились. но даже самые умные и проницательные из мужчин обманываются в отношении женщин: они видят их в превратном свете и не могут оценить их особенности, как хорошие, так и дурные. для них хорошая женщина — какое-то странное существо: наполовину кукла, наполовину ангел; а плохая чаще всего ведьма. послушать только, как они восторгаются детищами своего воображения, какой-нибудь героиней поэмы, романа или пьесы, как они восхваляют ее, называют возвышенной, божественной и прочее! может быть, она и в самом деле возвышенна и божественна, но все эти героини фальшивы, как искусственная роза на моей лучшей шляпке. если бы я высказала все, что думаю по этому поводу, если бы я высказала мое истинное мнение о лучших женских образах в лучших произведениях, ты себе представляешь, что бы со мною стало? меня бы просто забросали камнями, и через полчаса я погибла бы жалкой смертью.

шарлотта бронте «шерли»