ты можешь разрушить города. я всё равно встану на защиту, закрывая своим телом живые души. наше различие представляет собой два избитых сердца, правда не все сумели найти выход из боли и ненависти. только одно, слабо бьющееся сердце открыло путь к истинному свету, впуская внутрь весну и северный ветер перемен.

другое же сердце отчаянно желавшее мести — погибало на пути к темноте, запутавшись в собственных вопросах и мыслях, уже давно забыв своё имя.

если вам грустно на данный момент и вы не видите смысла в своей жизни, то вспомните, что вы не персонаж достоевского, проживающий в санкт-петербурге.

должно быть, полегчает.

как хорошо, что есть они — люди, с которыми так комфортно общаться, вести непринужденные беседы, не боясь осуждений. они словно дождливый летний день, с легким ветерком.

душе спокойно рядом с ними.

— но я не могу тебя столько ждать!

— лань чжань ждал и ты подождешь.

автор 'гадкого утенка' и 'дюймовочки' Ганс Христиан Андерсен боялся быть погребенным заживо, поэтому во время болезни оставлял рядом с кроватью записку: 'я не умер, я просто сплю'. собираясь в гости, датский прозаик брал с собой веревку, чтобы спуститься с ее помощью в случае пожара. страдал зубной болью, но всячески избегал встречу с дантистом.

в пожилом возрасте он часто посещал публичные дома, чтобы просто поговорить с девушками. скончался волшебник в полном одиночестве девственником, так и не познав взаимную любовь.

а ты все еще думаешь, что ты причудливый?

вы случайно не посуда в викторианском стиле? тогда почему я не могу перестать вами восхищаться?

— как ты справляешься с непрочитанными книгами на своих полках?

— э... покупаю новые?)

она была похожа на мортишу аддамс, в любимом черном платье, с черной помадой на устах и в черных мартинсах. ее так и называли в школе, а она в ответ лукаво усмехалась, будто знала каждый их секрет. я полюбил ее яростные высказывания в сторону учителя, забыл что такое белый цвет, и напрочь отказался найти 'получше'.

— я так тебя люблю!
— я люблю больше.
— даже больше чем достоевского?
— знай свое место, ничтожество!