она все же заставляла их упрашивать ее и умолять, водила за нос, не говоря ни "да", ни "нет", высмеивала их, если они начинали дуться, и напускала на себя ледяную холодность, если они пробовали рассердиться.

— сэр, вы не джентльмен, — отрезала она.

— очень тонкое наблюдение, весело заметил он. — так же как и вы, мисс, — не леди.

слова любви всегда одинаковы, — все зависит от того, из чьих уст они исходят.

смутная ревность, пожалуй, даже неприязнь, шевельнулась в нем, — неприязнь ко всему, чего он не знал, что не принадлежало ему в ее сердце и в ее жизни.

ему казалось, что он унес с собой частицу ее существа: внешний ее облик стоял у него перед глазами, внутренний же, во всей своей пленительности, запечатлелся у него в душе. он жил под обаянием этого образа, как это бывает порой, когда проведешь с любимым человеком несколько светлых мгновений. это некая странная одержимость — смутная, сокровенная, волнующая, восхитительная в своей таинственности.

милейшая, ваш лик столь прелестен, словно с него списывали мифических нимф.

— дай мне хоть одну вескую причину, чтобы не столкнуть тебя сейчас с крыши.
нил вытряхнул сигарету из пачки и спокойно поджег ее.
— я утяну тебя за собой. это долгий путь вниз.
— ненавижу тебя.

когда тебе кажется, что никакой надежды нет — вспомни рыб, которые были в аквариуме внутри титаника.

мои незаменимые книги.

реальность нужна только тем, у кого убогая фантазия.

счастья кругом — сколько угодно. только нагибайся и подбирай.

в девяноста процентах случаев один твой вид наталкивает меня на мысли об убийстве. подумываю о том, чтобы спустить с тебя кожу и повесить её в качестве предупреждения для остальных дураков, которые захотят путаться у меня под ногами.

— что насчёт остальных десяти? — уточнил он, однако я проигнорировала этот вопрос.

кораблю безопасней в порту, но он не для этого строился.

у меня болят твои раны.

если кто-то говорит тебе ужасное, значит ужас у него в сердце. не принимай его близко к сердцу, даже если это сказали твои родители.