Вчера попробовала себя в новом для меня жанре «поэта-песенника». Оказалось, очень интересная история - написать стихи под музыку, под заданный ритм и мелодию. Дело осложнялось ещё и тем, что уже существовал французский текст песни, и нужно было перевести его на русский.
Фактически получился музыкальный поэтический перевод.

«Песня матери Джульетты» будет исполнена в детском музыкальном спектакле «Ромео и Джульетта», премьера которого состоится в мае.

Как только выйдет спектакль, выложу сюда запись песни, чтобы и музыка, и слова сразу зазвучали вместе🔥🎤🎼

Женская жалость

Мимо витрины сегодня иду,
Платье шикарное прям на виду.
Цвет, и размер, и фасон - всё моё.
Но мне не надо. Зачем мне тряпьё…

Вдруг вспоминаю зелёный твой взгляд,
Плечи и стать, и духов аромат.
Сердце внезапно пронзила стрела
Жалости острой. Была не была!

Ты - мой орёл, мой красавец, мой свет!
А у жены даже платьица нет.
Не для себя, для тебя я куплю,
Я ведь забочусь и очень люблю.

Вышла, покупки несу впопыхах.
Платье. И сумка. И серьги в ушах.
Женская доля итак нелегка, -
Правильно нужно жалеть мужика.

dp.
Июль 2023

В пудре сахарной холмы
В парке.
Я иду, закутавшись
В парку.

Клён коралловый ещё.
Стойкий.
Переход времен вокруг.
Стройка.

И ни осень, ни зима.
Стыло.
Сок травы снегами смерть
Скрыла.

И ни радость, ни печаль
Душам.
И не мир, и не война.
Душно.

По воде круги утиной
дрожи.
И сама из двух частей я
Тоже.

dp.
30.10.2023

Погода последние дни медитативная… погружаемся в себя, ноябрь полным ходом.

***
Нивы сжаты, рощи голы,
От воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилось.

Дремлет взрытая дорога.
Ей сегодня примечталось,
Что совсем, совсем немного
Ждать зимы седой осталось.

Ах, и сам я в чаще звонкой
Увидал вчера в тумане:
Рыжий месяц жеребенком
Запрягался в наши сани.🌙🐎

С.А.Есенин

Ждёте снег и зиму?

***
В памяти видит горы он.
Плотный туман молоком
Трогает его голову,
Плечи под пиджаком.

Нить совещанья кружится,
Мир подводя ко сну.
Чем на бумагу - лучше бы
Роспись на целину.

Хижиной ли, лавиной ли,
Чем бы не встретил путь -
Петь бы песнь лебединую!
А не лямку тянуть.

Галстука душит зАворот,
Вдох не пуская внутрь.
А на Эльбрусе к завтраку
Лучшее из всех утр!

Пухлые и искристые
Ждут первых лыж снега,
Шелковые, волнистые
Гладят их облака.

Мысли настырно ползают,
Жизнь изменить клоня!….
Счастье его, что до отпуска
Осталось всего два дня.

dp.
лето 2022

Укладывание

21.30
 - Водички!

21.36
 - Мне жарко…

21.42
 - Про зубы забыла!

21.50
 - Приснится пусть единорог.

21.55
 - Сегодня мы в садике делали мыло, мы мылили целый урок.

22.00
 - Ой, мама, послушай, проверь под кроватью… Все чисто? Там нет никого? Забыть Хэллоуин??!!!

22.07
 - Где мягкий дельфин? Ты что, постирала его?

22.12
 -  Ой, мама, ты помнишь? на детской площадке вчера Маша с куклой была? Такая красивая!.. В клетчатом платье!..

22.13
 - Водички… я не допила…

22.15
 -  Ой, мама, мне надо… Мне в ванную надо… Мне срочно! мне срочно, сейчас!!!

22.25
 -  Я майку надела непередом-задом(((

22.41
 - Ой! чешется! Чее-шее-тсяя глааааз!!!


22.50
 - Чего-то ты мама совсем приуныла, ты спать чтоли хочешь уже? Ложись, я твой зоркий бессменный дозорный! Поспи. Буду настороже.

23.30
Отчаявшись, спит
Утомленная мама
Вполглаза, на кресле большом.
«Дозорный»… уснул
На посту, беспризорный,
Без майки, почти голышом.

dp.
Осень 2023

#стихи

В преддверии очередного похода в Пушкинский вспомнился рассказ Марины Цветаевой о его открытии. «Дамы собирательного возраста» - время идет, а мало что меняется…

Открытие музея

«Белое видение музея на щедрой синеве неба. По сторонам входа двойные ряды лицеистов, от долгого стояния прислонившихся ряд к ряду спинами и тем каждую шеренгу являющих многолико-двуликим — но каким младоликим! — Янусом. Первое при входе — старик в долгополой шубе (май!) «А где тут у вас раздеваются?» — «Пожалуйте, ваше превосходительство».- «А нумера даете? А то шуба-то небось бобровая, как бы при торжестве-то…» Тесть моего отца, древний историк И <ловайский>.
Белое видение лестницы, владычествующей над всем и всеми. У правого крыла — как страж — в нечеловеческий и даже не в божественный: в героический рост — микеланджеловский Давид. Гости, в ожидании государя, разбредаются по залам. Вдруг — звон, грохот, испуг, отскок, серебряные осколки и потоки: это восемнадцатилетний зять моего отца задел поднос с кавказскими водами, побежавшими и засверкавшими, как породившие их источники. Старички, удостоверившись, что не бомба, успокаиваются.
Старики, старики, старики. Ордена, ордена, ордена. Ни лба без рытвин, ни груди без звезды. Мой брат и муж здесь единственно-молодые. Группа молодых великих князей не в счет, ибо это именно группа: мраморный барельеф. Мнится, что сегодня вся старость России притекла сюда на поклон вечной юности Греции. Живой урок истории и философии: вот что время делает с людьми, вот что — с богами. Вот что время делает с человеком, вот что (взгляд на статуи) — с человеком делает искусство. И, последний урок: вот что время делает с человеком, вот что человек делает со временем. Но я об этом, по молодости лет, не думаю, я только чувствую жуть.
Старость, в ее главной примете: обесцвеченность, пересиливает даже удар, по глазам, золота, ибо вся эта старость залита золотом: чем старее, тем золоче, чем дряхлее — тем блистательнее, чем тусклее око — тем ослепительнее грудь. Тоже статуи, но иным. Если великокняжеское юношество статуи по форме: живой мрамор, сановники — статуи по материалу: гипсу Rigidite [1] (русского точного слова нет) старых, полых, заполненных смертной известью костей. Никогда не забуду, как один такой старичок, споткнувшись на лестнице, так и остался лежать, только ворочая головой, пока мой муж, сбежав к нему сверху, осторожно, по настойчиво не поставил его на ноги — как куклу. Сказав «кукла», я назвала дам. Белые, одинаковые, с одинаково-длинными шеями, особенно длинные от высоких, стягивающих горло, воротников, в одинаково-высоких корсетах, с одинаково-высокими «подъездами» причесок, может быть, молодые, может быть, старые, если и молодые, так старые, не старые-пожилые,- какого-то возраста, которого нет в жизни, собирательного возраста, создаваемого днем, местом и туалетом — а может быть, и ровным верхним рассеянным фотографическим стереоскопическим музейным светом… Куклы во всей торжественности, устрашительности и притягательности этой вовсе не детской вещи. Тройная белизна: стен, седин, дам — только фон, только берега этому золотому неустанно ползущему старческому Пактолу галунов и орденов. И еще одно разительное противоречие: между новизной здания — и бесконечной ветхостью зрителя, между нетронутостью полов и бесконечной изношенностью идущих по ним ног. Видения (статуи), привидения (сановники), сновидения (тот живой мраморный цветник) и куклы… Смело скажу, что статуи в тот первый день музейного бытия казались живее людей, не только казались, но — были, ибо каждую из них, с живой заботой отлитую мастером, со всей заботой живой любви собственноручно вынимал из стружек мой отец, каждую, с помощью таких же любящих, приученных к любви простых рук, устанавливал на уготованном ей месте, на каждую, отступив: «Хороша!» Этих же сановников и дам, казалось, никто уже, а может быть, и никто никогда не любил, как и они — никого и ничего… Настоящий музей, во всем холоде этого слова, был не вокруг, а в них, был — они, были — они.

Но стой: что-то живое! Среди общего белого дамского облака совершенно неожиданно и даже невероятно — совершенно отдельная, самостоятельная рябая юбка! Именно юбка, над которой блузка «с напуском». Закоренелая «шестидесятница»? Обедневшая знатная? Нет, богатейшая и консервативнейшая жена консервативнейшего из историков, консерватизм свой распространившая и на сундуки, то есть решившая, вопреки предписанию («дамы в белых городских закрытых»), лишние пять аршин белого фая — сохранить. И в удовлетворении выполненного долга, в зачарованном кругу одиночества своей рябой юбки, еще выше возносит свою тщательно прибранную, надменную, молодую еще головку маркизы с двумя природными accroche-coeur`ami [2]. И так сильно во мне тяготение ко всякому одинокому мужеству, что, отлично зная мутные источники этого, не могу — любуюсь! Но церемониймейстер не любуется. Кидая быстрые и частые взгляды на оскорбляющий его предмет и явно озабоченный, куда бы его и как бы его подальше убрать, он забывает о нем только под наплывом другой заботы: никто не становится в ряд, кроме купеческих старшин с бородами и с медалями, как вошедших — так выстроившихся. «Господа, Mesdames… Их величества сейчас будут… Прошу… Прошу… Дамы — направо, господа — налево…» Но никто его не слушает. Слушают грузного, массивного, с умным лицом, сановника, который с плавными и вескими жестами что-то говорит-одному-для всех (Витте). Старшины глядят на Белого Орла на Нечаеве-Мальцеве, полученного им «за музей». «Господа… Господа… Прошу… Их величества…»
Все мы уже наверху, в том зале, где будет молебен. Красная дорожка для царя, по которой ноги сами не идут. Духовенство в сборе. Ждем. И что-то близится, что-то, должно быть, сейчас будет, потому что на лицах, подобием волны, волнение, в тусклых глазах — трепет, точно от быстро проносимых свеч. «Сейчас будут… Приехали… Идут!.. Идут!..» «И как по мановению жезла» — выражение здесь не только уместное, по незаменимое — сами, само — дамы вправо, мужчины влево, красная дорожка — одна, и ясно, что по ней сейчас пойдет, пройдет…
Бодрым ровным скорым шагом, с добрым радостным выражением больших голубых глаз, вот-вот готовых рассмеяться, и вдруг — взгляд — прямо на меня, в мои. В эту секунду я эти глаза увидела: не просто голубые, а совершенно прозрачные, чистые, льдистые, совершенно детские.
Глубокие plongeon [3] дам, живое и плавное опускание волны.
За государем — ни наследника, ни государыни нет —
Сонм белых девочек… Раз… две… четыре…
Сонм белых девочек? Да нет — в эфире
Сонм белых бабочек? Прелестный сонм
Великих маленьких княжен…
Идут непринужденно и так же быстро, как отец, кивая и улыбаясь направо и налево… Младшие с распущенными волосами, у одной над высокими бровками золотая челка. Все в одинаковых, больших, с изогнутыми полями, мелкодонных белых шляпах, тоже бабочек! вот-вот готовы улететь… За детьми, тоже кивая и тоже улыбаясь, тоже в белом, но не спеша уже, с обаятельной улыбкой на фарфоровом лице государыня Мария Федоровна. Прошли. Наша живая стена распрямляется.
Благослови, владыко!
* * *
Молебен кончен. Вот государь говорит с отцом, и отец, как всегда, чуть склонив голову набок, отвечает. Вот государь, оглянувшись на дочерей, улыбнулся. Улыбнулись оба. Церемониймейстер подводит государыне Марии Федоровне московских дам. Нырок, кивок. Нырок, кивок. В этих нырках что-то подводное. Так водоросли ныряют на дне Китежа… Государь, сопровождаемый отцом, последовал дальше, за ним, как по волшебной дудке Крысолова, галуны, медали, ордена…
Воздух, после молебна, разреженнее. Оборот некоторых голов на статуи. Называют имена богов и богинь… Одобрительные возгласы…
Старая отцова поклонница, обрусевшая итальянка, все время скромно державшаяся в тени,- если можно сказать «тень» о месте, где все свет,- выступив и, с отчаянием великих решений, схватив отца за рукав: «Иван Владимирович, вы должны выйти!» И, как заклинательница, трижды: «Выйти — и встать, выйти и встать, выйти и встать!» И, странно, без малейшего спору, точно не прослышав смысла слов и повинуясь только интонации, мой отец, как в глубоком сне, вышел и встал.

Чуть склонив набок свою небольшую седую круглую голову — как всегда, когда читал или слушал (в эту минуту читал он прошлое, а слушал будущее), явно не видя всех на него глядящих, стоял он у главного входа, один среди белых колонн, под самым фронтоном музея, в зените своей жизни, на вершине своего дела. Это было видение совершенного покоя.
* * *
— Папа, а что государь с тобой говорил? — «А скажите, профессор, что за красивая зала, где мы слушали молебен, такая светлая, просторная?» — «Греческий дворик, Ваше Величество».- «А почему он, собственно, греческий, когда все здесь греческое?» Ну, я начинаю объяснять, а государь дочерям: «Марья! Настасья! Идите сюда и слушайте, что говорит профессор!» Тут я ему: — «Помилуйте, Ваше Величество, разве таким козам может быть интересно, что говорит старый профессор?..»
— Папа, а на меня государь посмотрел! — Так на тебя и посмотрел? — Честное слово! — Отец философски: — Все может быть, нужно же куда-нибудь смотреть.- И перенося взгляд с меня на последний портрет матери, где она так похожа на Байрона: — Вот и открыл Музей.
И оглядываясь еще дальше — на другого путеводного женского гения, замыкая назад арку духовной преемственности, со всей силой творческой и старческой благодарности:
— Думала ли красавица, меценатка, европейски-известная умница, воспетая поэтами и прославленная художниками, княгиня Зинаида Волконская, что ее мечту о русском музее скульптуры суждено будет унаследовать сыну бедного сельского священника, который до двенадцати лет и сапогов-то не видал…»

1933 г М.Цветаева

***

Я мечтаю попасть во французский музей -
У полотен Дега очутиться, в Орсе.
Но не так - средь толпы, скомкав в шарик билет,
Пробежаться по залам… - что видел, что нет,-

Я мечтаю о таинстве! В гулкой тиши
Пред закрытием самым вовнутрь поспеши,
Нашурши ты охране известный пароль
И тяжелые двери для нас лишь открой.

Я надену фатиновой пачки бутон,
Окружу мягко шею темнее на тон
Лентой, и, золотистых кудрей мишуру -
На плечах моих россыпь - наверх соберу.

Встань по центру!…Чуть голову вбок наклоня,
Ты в балетных сюжетах узнаешь меня.
Ты увидишь реальность и с нею мираж
В перекличке немой. У полотен дрожа,

Плотный воздух вдруг станет прозрачен и свеж;
Силуэт мой внезапно окажется меж
И внутри всех картин, словно в сонме зеркал,
Множась и отражаясь; засветится зал,

Как ключом от шкатулки резной, отворён
Хрупкой женщиной. И, на меня, как на сон,
Ты глазами художника взглянешь в тот миг,
Будто гения тайну в искусстве постиг.

И пускай нас Москва, суета и снега
После кружат, - навечно тот вечер с Дега
В моей памяти будет сверкать волшебством
Приоткрывшейся сути в шедевре земном.

dp.

#тайнаискусства

***
Если был бы я моряк
Бригантину б приручил:
Перерезал якоря
И на палубу вскочил.
Позабыла бы причал
Королева каравелл,
Я б сквозь бурю ей кричал
И шальные песни пел,
Я бы с мачтою-мечтой,
Все занозы вытерпев,
Наслаждался высотой
Сквозняков стремительных,
Я б умело направлял
Лодку между волнами,
И сокровищ бы собрал
Я карманы полные!

А пока я не моряк,
Засыпай, задорная,
Бригантина ты моя,
Пара непокорная.

dp.

#морскиеколыбельные

Сегодня «ЭКСМО» приятно удивило новогодним поздравлением💐 книжки - поэмы Пушкина и сборник рассказов русских писателей. Мир вокруг в ожидании Нового года….

***

Синтетический свет фонарей
И гирлянды под козырьками
Новогодней ждут коды своей;
Пузырями и пузырьками

Пробираясь игриво наверх
Ожерелья желаний в бокале
Перед тем, как сбываться навек,
Ожидают, чтоб их загадали;

Замедления ищет Москва,
Выжидает усталыми нервами,
Чтоб салатного гимн мастерства
Настоялся кислинкою к первому,

И в симфонии ожидания,
Ноет соло на первой скрипке -
Недозволенные желания,
Недосказанные обрывки…

Не оплакав и не отплакав
Затяжную занозу-беду,
Как подарок под ёлкой лакомый,
Ждём надежду в новом году.

dp.

2023
#сновымгодом

Радиоволнами, проводами,
Песками, морями, городами
Рассыпается между нами
Связь…

Думаешь ли ты о маме?
Прихожу ли к тебе снами?
Появляюсь ли облаками
Фраз?

Как бы ты ни хотела
Отделиться душой и телом,
Куда бы ни полетела -
Меня бери,

И еще, телефон Всевышнего -
Пахнущие бальзамом с вишнями
Старых четок рижские
Янтари…

dp.

2023

Дарья Плотникова

#стихи

С днём рождения Антон Палыча, друзья!💐💐💐 всем нам такой плодотворности желаю, каждому в своем деле!

А у меня уже вечер, поём колыбельные, напев народный, слова мои🙂

***
В час когда волны застыли во льдах
Выползет тихо морская звезда
Из-подо мхов, на пиратский бушприт,
Сказкой неспешною заговорит.

Вспомнит она о сраженьях морских,
Что приключались от прений мирских,
И заставляли солёную гладь
В копоти едкой, в дыму умирать;

Вспомнит на картах утопленных след
Тех кораблей, что на множество лет
Мир изменили, уйдя в океан
За отступающий меридиан;

Вспомнит сокровищ затерянных стон
Эхом зовущий из древних времён;
Песни сирен и русалочий плеск,
Неводов полных мерцающий блеск…

Всех убаюкав, закончит звезда
Тем, что от льда остаётся вода,
И за зимою приходит весна,
И корабли поднимают со дна,

Миропорядок повсюду таков -
Солнечный свет через толщу веков,
Тонны воды мелким бликом дробя,
Светит на всех, на звезду… и тебя.

dp.
2023

#морскиеколыбельные

Твоё спокойствие - пленительный маяк,
Мой компас в буре вод, разбитых ветром.
Когда безумство разливаю щедро,
Твои молчанье и улыбка - добрый знак.

Я - словно черная волна глубокой ночи
И липкой нефти с ядом пополам,
Ты - укротитель ураганов, гроз и драм.
Ты знаешь, как рассеять всплеск движеньем точным:

Не ведая причин и не касаясь дна,
Легко мою ладонь накрыл рукою -
Стихают ветры, наполняется покоем
И постепенно замедляется волна,

И трепетно теплу руки твоей внимает.
Впредь не безумствует… теперь уже не к спеху…
И гребень падает слезами или смехом,
И пеною прозрачной мягко обнимает.

dp-poet
Дарья Плотникова

#стихи

Отчаешься отчаиваться ли?
Возненавидишь ненавидеть вскоре?
И как изменятся, рассеявшись вдали,
Вина и стыд, презрение и горе?

Грядущему, и миру, и себе
Как быстро ужаснёшься ужасаться?
Мгновенью в неизбывном волшебстве
Позволишь нежной легкостью касаться?

Страдать желание благодари
И отправляй его в бессрочный отпуск.
В преддверии жизни, счастья и любви
Читай зиме сердечной тихий отпуст.

Весна пришла без стука. Зазвучало
В душе и в мире новое начало.

dp.
28.02.2024

Дарья Плотникова

Пределы вечности глухи
к ошметкам местной шелухи,
им в общем не до чепухи
о переделах.
Один другой сменяет век.
Будь ты босяк или генсек -
итог тождественен для всех,
что ни поделай.

Не разливай перед чертой,
вступивши с совестию в бой,
витиеватый, развитой,
узор мотивов.
Надвременье бежит присяг, 
всё растворив и всех приняв,
фильтрует через Свой устав
ретроспективу.

Подклеты раненой души
сколь красочно не опиши,
правдивым будь или бреши,
в сухом остатке
в истории оставят след
калаш, Гагарин, интернет.
Вот, что за прошлые сто лет
войдет в тетрадку.

Вражды терзающей конец
с долготерпеньем ждёт Отец,
ждёт, чтобы вырос мир-юнец
и стал серьёзней,
а в подтверждение тому,
или отвлекшись (не пойму),
даёт рассеять снова тьму
безмолвным звёздам.

Дарья Плотникова