✍Аннотация. Основной целью данной статьи является реконструкция наиболее важных звуковых процессов, происходивших в даргинских языках и диалектах (нахско-дагестанская семья языков). Анализу подвергнуты те фонетические явления, которые ранее не получили освещения в даргиноведческой литературе.

⏺Впервые высказано предположение, что более древними являются языки и диалекты, в словоформах которых функционирует ауслаутный гласный [е].

⏺Установлено, что изменения в звуковой системе чаще всего происходят в тех языках и диалектах, которые расположены в восточной части современного даргиноязычного ареала.

📌Введение. Языковая ситуация в современном Дагестане, в частности в даргиноязычном ареале, характеризуется интенсивным процессом исчезновения малых языков, обусловленным глобализацией. Дети и молодёжь всё чаще используют в качестве основного языка общения русский. В связи с этим проблема скорейшего сбора и анализа материала малых языков остаётся крайне актуальной.

⏺Вследствие недостаточной изученности материалов различных диалектов до сих пор остаётся спорным вопрос о количестве даргинских языков и их классификации. На протяжении многих десятилетий XX века даргинские идиомы рассматривались как диалекты одного языка, хотя демонстрируют значительные различия как в звуковой системе, так и в лексике и грамматическом строе. В нашей классификации, принятой за основу при разграничении даргинских языков в «Списке языков Российской Федерации», выделено шесть даргинских языков, распределённых на две группы:
— северные: севернодаргинский и мегебский;
— южные: цудахарско-сирхинский, кубачинский, кайтагский и чирагский (Муталов, 2021, с. 20).

⏺Достижение основной цели работы предполагает решение следующих задач:
— выявление звуковых процессов, ранее не получивших отражения в даргиноведческой литературе;
— диахроническое исследование процессов удлинения и сужения гласных, геминации, фарингализации и лабиализации согласных;
— анализ фонетических явлений дегеминации, дефарингализации и делабиализации;
— определение общих направлений звуковых изменений в даргинских языках и диалектах.

⏺Для решения поставленных задач применяются следующие методы:
— реконструкция исходных форм осуществляется с использованием сравнительно-исторического метода;
— сбор языкового материала проводится методами полевой лингвистики;
— ряд фонетических явлений в даргинских идиомах анализируется с помощью синхронического метода.

⏺Результаты исследования могут быть использованы как при создании сравнительно-исторической фонетики даргинских языков, так и в преподавании курсов фонетики даргинского языка в вузах и колледжах Республики Дагестан. Полученные данные окажутся полезными и при изучении диахронических процессов в других родственных нахско-дагестанских языках.

💡Даргинские языки обладают богатой фонетической системой, которая на протяжении многих веков подвергалась различным изменениям. Языковые процессы, происходящие в звуковой системе, становились объектом изучения как в общих работах и описательных грамматиках так и в специальных статьях.

Тем не менее вне поля зрения остаётся множество явлений, особенно в малоизученных диалектах цудахарско-сирхинского, севернодаргинского и кайтагского языков, которые могли бы пролить свет на те или иные процессы, имевшие место в истории даргинских языков.

«В ряде даргинских словоформ — формах множественного числа существительных, формах ин-латива, суффиксах деепричастия и наречия — суффикс может оканчиваться на гласный и или е. По признаку наличия в конце слов гласных и или е даргинские идиомы можно разделить на две группы: “икающие” и “екающие”.
К “икающим” относятся: даргинский литературный язык (акушинский диалект), урахинский, кайтагский, муиринский, ицаринский, амухский, худуцкий идиомы.
К “екающим” относятся: цудахарский, сирхинский, тантынский, кубачинский, кадарский, мекегинский, мургукский, чирагский, мегебский идиомы» (Муталов, Вагизиева, 2018, с. 62).

💚Одним из заметных исторических процессов в системе даргинского вокализма является переход гласного е, функционирующего в ауслауте суффиксов различных словоформ большинства даргинских языков и диалектов, в гласный и в ряде диалектов (акушинском, урахинском, кайтагском, муиринском, ицаринском и др.):

• кьапӀне «шапка» → кьапӀни,
• удзбе «братья» → удзби,
• ахъдуциле «подняв» → ахъдуцили,
• вашуле «идя» → вашули,
• джагвале «красиво» → джагвали,
• илизе «ему» (ин-латив) → илизи.

В ходе проведённого исследования установлено, что исходными являются формы, содержащие гласный е, то есть более древними следует считать языки и диалекты, в которых функционирует данный гласный; они локализуются преимущественно в западной части даргиноязычного ареала. Сужение гласных отмечено в идиомах, расположенных в восточной части.

Широко распространённым в урахинском диалекте является переход гласного среднего подъёма -е, характерного для других даргинских диалектов и языков, в гласный верхнего подъёма -и:

• бецӀ «волк» → бицӀ,
• вецӀал «десять» → вицӀал,
• гъез «волос» → гъиз,
• дев «слово» → див,
• белчӀес «прочитать» → билчӀис (Абдуллаев, 1954, с. 37).

В даргинских языках и диалектах наблюдается также обратный процесс — качественная редукция: переход гласного верхнего подъёма -и в гласный среднего подъёма -е, а далее — в гласный нижнего подъёма -а/-я. Так, суффикс инфинитива в цудахарско-сирхинском, кубачинском и чирагском языках содержит гласный -и:

• баркь-и «сделать» (чираг.) (Кибрик, Кодзасов, 1990),
• баркь-ий (сирх.),
• бāкь-ий (кубач.),
• баркь-из (цудахар.).

В акушинском этот гласный перешёл в -е-: бар-ес «сделать», в мекегинском тоже баркь-ес.
В кадарском и мегебском языках данный гласный перешёл в гласный нижнего подъёма -а/-я:

• дуцӀикӀ-ес «бегать» (акуш.) → дуцӀукӀ-ас (кадар.).

В урахинском диалекте явление перехода гласного среднего подъёма в гласный нижнего подъёма встречается также и в других словоформах:

• швел «пять» → швал,
• бехӀ «край» → бахӀ,
• хӀеркӀ «река» → хӀаркӀ (Абдуллаев, 1954, с. 37).

💚Долгие гласные, хотя и нехарактерны для большинства даргинских диалектов и языков, функционируют в урахинском, кубачинском, цудахарском, ицаринском, санжинском идиомах и получили освещение в различных даргиноведческих работах. Они образуются при слиянии гласных или при удлинении, вызванном выпадением соседнего согласного.

Так, в кубачинском языке долгие гласные являются результатом фонетических изменений: слияния гласных или возместительного удлинения, вызванного утратой последующего согласного. Чаще всего утрачивается звук р, а также звук хӀ и сочетание рхӀ:

• ӯче «лошадь»,
• бāкьий «сделать» (Магометов, 1963, с. 38).

В урахинском и меусишинском диалектах долгота гласных чаще всего наблюдается при образовании форм генитива существительных, имеющих в ауслауте сонорные звуки л, н или звукокомплексы -ла, -ли:

• ши-ла (форма род. падежа от ши «село», акуш.) → шē или шā (урах.),
• мурала «сена» → мурā,
• ХӀясан «Гасан (антропоним)» → ХӀясā (генитив).

Удлинение гласных в урахинском диалекте может также происходить на стыках слов, если по соседству оказываются два одинаковых гласных:

• ада «отец» + агули «не имея» → адāгули «не имея отца» (Услар, 1892, с. 7).

В ицаринском долгие гласные образуются при присоединении пространственных и направительных превербов к основе простого глагола:

• чи «вверх» + агъуй «направить» → чēгъуй «закрыть; натравить».

Отмечаются также случаи удлинения гласных при выпадении ларингала ъ:

• аъ + кабяхъярай → āкабяхъярай «разинуть рот».

Долгота гласных в ицаринском наблюдается при образовании вопросительных и запретительных форм:

• белчӀундӣ? «прочитал?».

Одна из форм оптатива — рогатив, выражающая вежливую просьбу, — образуется удлинением конечной гласной:

• баркьа «сделай» → баркьā «сделай, пожалуйста» (Sumbatova, Mutalov, 2003).

Два одинаковых гласных звука в ицаринском оказываются рядом также в отрицательных формах глагола, которые образуются посредством повтора основы; при этом классно-числовой показатель второй повторяемой основы выпадает, в результате чего образуется долгий гласный -ā:

• бурцуй «ловить» → бурцāрцуй «не ловить».

Долгие гласные наблюдаются и в ицаринских наречиях места:

• чӀӣ «вверх»,
• гьē «в сторону»,
• жē «сюда»,
• лӣ «к собеседнику».

💚Одним из важных исторических процессов в звуковой системе даргинских языков стала утрата геминированных согласных, функционировавших в протодаргинском языке, в большей части севернодаргинских языков и диалектов (акушинском, мекегинском, губденском, кадарском, мегебском, урахинском). Вместо геминат стали употребляться звонкие смычные и аффрикаты:

• ттам «барабан» → дам,
• ккалкк «дерево» → галга,
• шши «село», → ши,
• урхьхьу «море» → урхьу.

Явление дегеминации в начальной позиции отмечено в шаринском диалекте кайтагского языка — это одна из ярких особенностей шаринской речи, отличающей её от других даргинских языков и диалектов (Муталов, 2019, с. 635):

• ккуртта «лиса» (ицар.) → гуртта,
• кквацца «кобыла» (сирх.) → гацца,
• къаркъа «камень» (акуш.) → гъаркъа,
• къахъба «куропатка» (санж.) → гъахъба.

Геминированные спиранты в конце слова также сохраняются, однако в позиции перед другими согласными подвержены дегеминации:

• дусс «год» → дусми «года»,
• дисс «нож» → дисби «ножи».

💡В протодаргинском языке имелись также лабиализованные согласные, которые сохранились в значительной части современных даргинских диалектов. Н. С. Трубецкой пишет, что в даргинских языках лабиализованные согласные «во многих, может быть, в большинстве случаев восходят к преддаргинским (правосточнокавказским) лабиализованным согласным» (1987, с. 311). Лабиализованными в даргинских языках могут быть, как правило, заднеязычные и увулярные звуки. В цудахарско-сирхинском и кайтагском языках лабиализации подвергаются также и переднеязычные согласные.

В даргиноведческих работах разграничиваются первичные и вторичные лабиализованные звуки. Вторичная лабиализация возникает под влиянием соседнего лабиального звука. Так, при образовании форм плюралиса существительных ауслаутный гласный -у выпадает, а предшествующий согласный подвергается лабиализации:

• чахъу «овца» → чахьвни.

Утрата лабиализации согласных (делабиализация) отмечается преимущественно в севернодаргинских диалектах, функционирующих в центральной части ареала — акушинском, мугинском, верхнелабкинском, гапшиминском (комментарий от админа: в некоторых диалектах частичная утрата, здесь перечислены диалекты с полной утратой):

• кьвял «корова» (сирх.) → кьял (акуш.),
• билкӀвис «написать» (урах.) → белкӀес (акуш.).

Данное явление выявлено также в шаринском диалекте кайтагского языка, распространённом в крайней южной части даргиноязычного ареала (Муталов, 2019, с. 635):

• ччаккваци «красивый» (ицар.) → жаккаце (шаринск.),
• кквацца «кобыла» → гацца (шаринск.),
• махъв «берёза» → махъ.

💡Фарингальные и фарингализованные звуки, функционировавшие в прадаргинском языке, хорошо сохранились в большинстве даргинских языков и диалектов, однако в некоторых идиомах подверглись дефарингализации. В наибольшей степени эти звуки претерпели изменения в диалектах кайтагского языка, а также в мюрегинском диалекте севернодаргинского языка.

Как отмечает С. М. Темирбулатова, «фарингальный спирант хӀ в ряде кайтагских слов при стечении согласных рхӀ выпадает»:

• бархӀи → бари «день, солнце»,
• верхӀел → верал «семь»,
• гехӀел → гаал «восемь»,
• берхӀиб → беръив «сгнило».

Фарингальным звукам хӀ, гӀ, функционирующим в начале слов других даргинских диалектов, в кайтагском соответствует ларингал ъ:

• хӀеркӀ → ъеркӀ «река»,
• хӀули → ъули «глаз»,
• хӀенкъ → ъикь «стадо»,
• хӀунтӀена → ъитӀинил «красный»,
• хӀункъа → ъимкъа «брусок, точило»,
• гӀемхӀе → ъимгьа «осёл» (Темирбулатова, 2004, с. 47).

В других словах различных диалектов кайтагского языка фарингальным звукам гӀ, хӀ может соответствовать также ларингальный звук гь:

• дярхӀя (Санчи) → даргьа (Карацан) «мальчик, сын»,
• тӀяхӀ (Санчи) → тӀагь (Карацан) «нога»,
• эмхӀе (акуш.) → имгьа (Санчи) «осёл»,
• мехӀ (Санчи) → мегь (Карацан) «железо, замок»,
• гӀинц (акуш.) → гьинци (хайд.) «яблоко»,
• гӀевваэс (акуш.) → гьервегъара (хайд.) «догнать» и др.

В ирчамулском диалекте кайтагского языка отмечено отпадение фарингальных согласных в конце слова:

• тӀяхӀ → тӀя «нога»,
• лягӀ → ля «ухо»,
• дягӀ → дя «лицо» и др. (Темирбулатова, 2004, с. 29).

В мюрегинском диалекте севернодаргинского языка также наблюдается дефарингализация. Фарингальному звуку гӀ других даргинских диалектов в данном диалекте соответствует ларингал ъ:

• гӀеджа «коза» (акуш.) → ъеджа (мюрег.),
• гӀинц «яблоко» → ъинц,
• гӀелав «сзади» → ъелав,
• гӀеббурули «подсказывая» → ъеббуруле,
• гӀиникъ «овраг» → ъиникъ (Гасанова, 1971, с. 256).

💡Процессы ассимиляции и диссимиляции звуков в различных даргинских языках и диалектах распространены неравномерно. Уподоблению подвергаются, как правило, сонорные звуки (л, р, н, м), а также губной звук б. Случаи ассимиляции наблюдаются также при встрече консонантов д, т с согласными того же места образования — с, ц.

Прогрессивная контактная ассимиляция происходит при стечении звуков нл, нр, лр, рл:

• н + л > нн (южные диалекты): ХӀясан + ла → ХӀясанна «Гасана (генитив)»;
• н + р > нн (урах., кадар.): ахӀин + ра → ахӀинна «не являюсь»;
• л + р > лл (урах.): вакӀил + ра → вакӀилла «(я) пришёл»;
• р + л > рр (кубач., ицар.): хабар + ла → хабарра «сказки (генитив)».

Дистанционная прогрессивная ассимиляция, наблюдаемая при соседстве губных звуков м и б, характерна для диалектов мекегинского типа:

• ма + бирид → мамири «не делай» (губд.).

Более распространена в даргинских языках регрессивная контактная ассимиляция, возникающая при стечении звуков лр, дц, тц, бм, дт, мл, дс, тс:

• л + р > рр (муир.): викӀули + ра → викӀуҏҏа «говорю»;
• д + ц > цц (акуш.): хӀед + цад → хӀеццад «столько, сколько и тебе»;
• т + ц > цц (акуш.): ит + цад → иццад «такой, как он»;
• д + т > тт (акуш.): гьамад + ти → гьаматти «лёгкие (мн. ч. от слова “лёгкий”)»;
• б + м > мм (акуш.): акӀуб + мад → акӀуммад «как только родился»;
• м + л > мм (аштынск.): тухум + ли → тухумми «родственником»;
• д + с > сс (ицар.): илттуд + сатти → илттуссатти «столько, сколько там»;
• т + с > сс (ицар.): кубарт + сатти → кубарссатти «столько, сколько кизяк».

В ицаринском и кайтагском идиомах распространено явление дистанционной регрессивной ассимиляции в системе гласных, которое наблюдается при образовании форм множественного числа существительных: под влиянием ауслаутного звука и гласный основы уподобляется ему:

• у > и: туп + и → типи «мячи (мн. ч.)», тӀупп + и → тӀиппи «пальцы»;
• а > и: тӀал + би → тӀилби «столбы», чӀала + и → чӀили «вилки» (в данном случае выпадает ауслаутный гласный а).

Случаи регрессивной диссимиляции характерны для цудахарского диалекта:

• л + р > нр (цудахар.): чӀвел + ра → чӀвенра «оба»;
• р + р > нр (цудахар.): кагъар + ра → кагъанра «и бумага»;
• д + р > нр (цудахар.): Мажид + ра → Мажинра «и Мажид» (Абдуллаев, 1954, с. 58).

Дистанционная регрессивная диссимиляция отмечена также в урахинском диалекте:

• р + л > лл (урах.): хӀаркӀ + ла → хӀалкӀла «реки», урхӀ + ла → улхӀла «чужой/чужого», миргь + ла → милгьла «железный», а также в слове билъла — грабли (← бирхла).

В некоторых диалектах выявлены также случаи частичной диссимиляции:

• н + б > мм (урах.): къвян + би → къвямми «вороны»;
• б + н > мн (ицар.): йябу + ни → йямни «кони».

💡Несколько необычных для даргинских диалектов процессов в системе консонантизма выявлено в кадарском диалекте. В частности, здесь наблюдается оглушение звонких согласных в конце слова и в соседстве с другими глухими звуками. В ряде слов данного диалекта звонкие согласные (б, г, ж, д, гъ) замещаются соответствующими по парности глухими (п, к, ч, т, х), что нехарактерно для других даргинских идиом:

• джураб «шерстяной носок» → чурап,
• гъум «песок» → хум,
• дукаркӀес «смеяться» → тукарукӀас,
• гаджин «маленький кувшин» → кажин (Муталов, Вагизиева, 2018, с. 64).

Также не встречается в других даргинских идиомах явление абруптивизации — перехода смычных звуков и аффрикат в парные абруптивные. В кадарском диалекте абруптивизации подвергаются следующие звуки:

• т > тӀ: итни «понедельник» → итӀни,
• д > тӀ: дехь «балка, перекладина» → тӀехь,
• б > пӀ: байикес «целовать» → пӀайукӀас,
• ц > цӀ: урцец «почка» → урцецӀ,
• к > кӀ: сукура «тарелка» → сукӀра,
• г > кӀ: гугиэс «присесть» → кӀукӀизес,
• ц > цӀ: хъябруцикес «обняться» → хъябруцӀукӀас (Муталов, Вагизиева, 2018, с. 65).