Два года назад меня практически оглушило от внезапного осознания истинного веса волонтерской схимы, принятой на себя по слабости душевной и недомыслию. Можно привыкнуть и смириться перед полным отсутствием времени и душевных сил для собственной прозы. В конце концов, никто моих книжек никогда не ждал, как какой-нибудь бронежилет или тепловизор. Можно с юмором относиться к неожиданно уверенному знанию топографии каких-то показавшихся случайными в собственной важной жизни городков вдоль трассы. В тамошних "пятерочках" даже кассирши теперь узнают, спрашивают "как дела?". Нормально дела, "вот, опять везу" или "только опять отвез". "Вампиловщина" какая-то, но забавно.

Вполне философски уже относишься к вечно раздолбанному и постоянно требующему ремонта когда-то бывшего семейным, автомобилю. В конце концов, это просто железяка на колесах, сколь бы не был с ним связан как всадник с конем.

И не в том страх, что приходится иной раз везти обратно матерям, сестрам и женам вещи их "пропавших без вести" родных. И к этому, не то что привыкаешь, (нельзя к этим взглядам привыкнуть), но учишься хотя бы чуточку сдерживать собственные эмоции, чтобы не расплакаться уже в прихожей.

Даже непрекращающийся стыд от протянутой за милостыней ладони можно переносить как хроническое недомогание, какую-нибудь пошлую гипертонию. Хотя, конечно, смысл этого "стояния на паперти" и глубже, и архаичнее.

Но не переносим, мучителен, разрушителен для души и сознания этот вынужденный , этот, на самом деле не по силам человеческим, Выбор: кому помочь сейчас, кому потом, а кому и вовсе отказать. А сделав этот Выбор, нужно далее следовать ему, добиваясь своего, иной раз заставляя уже других подобный выбор совершать.

Это два года назад, когда покупали противодроновые ружья, впервые случилось. И, что характерно, вначале не со мной. Нужно было везти саперам три штуки: по одной на группу. Срок ожидания после оплаты полтора месяца. Мне это тогда показалось долгим. Сейчас и по три месяца ждем. И вот, пришло время получать, но оказывается, что нам дают только два ружья, а третье нет. Готовы вернуть деньги, ну или ждать нам следующей партии. Позвонил тамошнему начальнику, мол, как же так, мы все перевели, все вовремя, парни ждут, мы рассчитывали. А он мне, мол, понимаете, такое дело, позвонила мать бойца, рыдает, ей очень нужно, там сын у нее, не можем отказать. И тут у меня впервые включилось ощущение правоты общего дела. Позвольте, говорю, но у нас же тоже не собственные деньги. Это все матери собрали и жены для своих же. Им тоже нужно. Это мы не для того, чтобы птиц пугать над дачным участком покупаем. И мы... первыми были в очереди. Нам и должны отдать!
И этот начальник, этот, на самом деле, совсем молодой парень у меня на глазах сделал Выбор, или, лучше сказать, стал инструментом Выбора. Выбор был сделан через него. В итоге, у нас в багажнике ехали все три ружья, а у меня в душе поселилось чувство вины, что этой своей настойчивостью, возможно, кого-то приговорил к смерти.

И вообще, мне кажется, я именно тогда впервые всерьез понял, как мы все связаны между собой. И какую боль причиняет людям и себе тот, кто несет внутри Выбор. Но он должен это делать. Не по своей прихоти это все, хотя и по свободной воле. Это не произвол. Это Его присутствие.

какое-то краткое время перед самой пандемией зачем-то работал директором издательства университета профсоюзов. Вот, трофей... Странное место "запесочница", очень странное.

«Союз 24 февраля» упрекают, что мы в своих публикуемых для широкой общественности документах не говорим о конкретных шагах. Мол, всё общие слова, а где про собственно предлагаемые нами меры? Извольте. Но если станет скучно, просим простить. Мы обычно подобное приводим только в своих аналитических записках и приложениях к документам. Итак, какие меры тут усматриваются? 

https://vnnews.ru/nekotorye-poyasneniya-k-programme-soyu/#close

Совсем скоро стартуем в Донбасс. Уже получена большая часть броников в Москве. Я завтра гружу к себе 40 шлемов и прочее. Параллельно доделываю номер журнала "Традиции и Авангард". Перпендикулярно пишу статьи по поводу того, как в "Союзе 24 февраля" видят способы реформирования литературы и книжной отрасли. Совсем уже по касательной за денежку редактирую чужую плохую и скучную книжку. После моего рерайта книга станет увлекательной и хорошей, а я смогу месяца три не думать, чем платить за квартиру и на что купить еду. Но все это ерунда по сравнению с секущей плоскостью времени. Мы опаздываем! Мужики вот-вот снимаются и выдвигаются на передок. Они недоэкипированы, они почти не обучены, они донецкие контрактники-"первоходы". Их ещё тренировать и тренировать, учить выживать и выполнять боевую задачу. А они уже отправляются "на нули". Я не скажу, на какое направление. Там все направления - это ад. Везде гудит в воздухе разумный и зрячий рой смерти. И многие не доедут даже до передка, лягут рядом с другими нашими мертвыми по обе стороны от дороги. Мы не успеваем довезти им все. Они должны были выдвигаться после 27 числа. Мы шли с опережением графика, стараясь максимально экипировать четыре группы. Теперь поедем за ними вдогонку до того места, куда пропустят патрули военной полиции. В принципе, дальше и соваться не стоит. И как-то будем связываться, как-то все передавать. И от этого всего сердце не на месте и остальные параллели и перпендикуляры кажутся неуместными помехами в этой взрослой игре в смерть. Господь!!! Задержи их еще на пять дней! Только на пять дней! Мать, Пресвятая Богородица! Разверни над ними свои покрова! Мы уже скоро! Осталось получить самое необходимое и подремонтировать автомобили. Мы уже скоро!

В принципе, совершенно неважно, чье это письмо. Молодая девушка, неплохой автор. Как большинство молодых катается на все семинары-фестивали "От Липок и до Химок". Но где же им так промывают их юные головы? Кто же те сволочи? Ну, положим Помазаниха с ее ЛитБендом. Этих мы знаем. Но кто-то это делает тоньше и дольше. И я НЕ поверю, что нынешнее "руководство литературы" из минЦЫфры к этому не имеет никакого отношения. Все эти "пусть распускаются сто цветов, бытует сто мнений" - хорошо в мирное время. А сейчас это принятый в обществе формат предательства. Я долго размышлял, стоит ли публиковать это письмо, пришел к выводу, что обязательно. Но из-за уважения к автору и слабой надежды, что она увидит в какую темень ее ведут под руки, я не называю имени. И не просите меня в личных сообщениях. Я НЕ назову имени своего корреспондента. Напомню только, что речь идет о журнале " Традиции и Авангард". Итак...
"Здравствуйте! Спасибо за оценку рассказа, Даниэль. Приятно, что вы сочли его хорошим. До этого я публиковалась в идеологически нейтральных журналах либо не поддерживающих СВО. С момента этих публикаций кое-какие вещи изменились в моих глазах. Когда я отправляла вам рукопись, то не присмотрелась к тому, какие идеологические лозунги сопровождают страницу журнала в соцсетях. Меня привлекло название и слова про свободу творчества. А также то, что к истории журнала причастен писатель, которого я ценю как художника. Я уверена, что вы публикуете хороших авторов, поэтому мне приятно, что вы захотели взять рассказ и даже сейчас написали. Но я поняла, что сейчас не готова ассоциировать себя с подобными идеологическими лозунгами. Все громкие слова кажутся мне чужими. Я предпочитаю промолчать в этом смысле. Как-то так. Спасибо!)"

И поймите, я не осуждаю. Мне почти физически больно от этих слов. Мальчишки, их ровесники погибают в том числе и за них. Они там ВОЮЮТ РАДИ БУДУЩЕГО таких девочек. А им не нужно будущее. Им нужно одобрение прошлого, мертвечины этой всей, которая чуть страну в могилу не свела. Больно.

Интересно, как связаны между собой заказ броников через Вайлдберриз и вал одинаковой рекламы "ликвидация пижам"? долой пижамы! Броник - пижама настоящего мужчины! Хотя есть подозрение, что слово "пижама" я использовал в статье. Ох уж этот искусственный интеллект...

здесь прекрасно всё

И так медленно и степенно будет сбываться все, что я предсказал. https://t.me/daniel_orlov/845

Дорогие мои, молодые литераторы!

Запомните раз и навсегда: не стоит ждать благодарности от коллег ни за время, потраченное на общее дело из чувства долга и профессиональной солидарности, ни за личное участие в судьбе, ни за просто доброе слово об их писанине. Ни хрена не дождётесь.

Благодарность давно не выпускают. Для благодарности нужны комплектующие: память, совесть, открытки с маками и веселыми снеговиками, телефоны с тяжелыми эбонитовыми трубками, воскресные электрички, автобусы, пахнущие теплом и топливом. Этого давно нет на складах Империи.

Потому, будут лишь разговоры за спиной о вашем желании всеми управлять, о деньгах, которые вы на всех заработали, о деньгах, которые вы получили, вместо них. Да-да, еще разговоры о деньгах, которые вы украли из тех, что государство выделило на фестивали, на библиотеки, на экскурсии по могилкам, на обучение пенсионеров классическому сонету, а мигрантов русскому языку. Эти деньги почему-то получили не они, а вы, и вы же их цинично украли-украли-украли! О! Чего вы только о себе не услышите! Как же вас самозабвенно станут ненавидеть те, кто получил от вас рекомендации или, пуще того, голос в жюри престижной премии. О вас будут распускать самые невероятные, прирастающие подробностями слухи, в которые безоговорочно поверят те, кого вы считали вполне здравыми людьми.

Те же редакции, что еще вчера с гордостью называли вас среди своих авторов, будут считать вас бездарностью и случайным в литературе человеком. Вам не простят даже не успеха, а только лишь бескорыстия. В девяностые и за меньшее убивали. Бескорыстие - хуже демпинга, оно подрывает принцип "ты - мне, я - тебе", на котором стоят слоны, держащие на спинах мир.

И лишь когда вы споткнетесь в самый час пик, когда затопчет вас толпа, когда останетесь лежать навечно облеванным в луже собственной мочи с картонкой, на которой номер вашего телефона для перевода милостыни, лишь тогда проходящий мимо ваш ученик скажет своей спутнице: "Жаль его, небесталанный был писатель, но не тянул". И девушка с восхищением посмотрит на своего избранника и теснее прижмется к его крепкому мускулистому плечу.

Но вам уже будет на все наплевать.

На внеочередном съезде СПР, который проходит в Доме Пашкова, Швыдкой со сцены заявил 1. Что он тут представляет МИД. 2. Что Он тоже писатель. Ох... Гидра какая-то стоголовая...

За неимением свадебных генералов, приглашены свадебные лейтенанты. Это, кстати, неплохо. У лейтенантов еще мозги и души не заплыли касторовым маслом, надоест рано или поздно, что их играют "в тёмную", взбрыкнут так, что мало не покажется. Запомните мои слова.

Н.Ф. Иванов сложил с себя полномочия председателя СПР

Поляков, видимо внимательно читал программу С24Ф и предлагает создать Министерство Литературы

Интересно, выборы Мединского на пост председателя СПР будут безальтернативные или Тимофеева спойлером выставят?

Сердечно поздравляю Владимира Ростиславовича Мединского, с большим перевесом (1 против, 3 воздержался), победившего на безальтернативных выборах председателя Союза Писателей России! Уверен, лучшие традиции СП СССР мы еще увидим в действии. Мало никому не покажется. А я пошел писать пьесу.

"Союз 24 февраля, используя административный ресурс, провел в новое Правление Союза писателей России, по разным оценкам, от 19 до 23 своих сторонников. В секретариате СПР от комментариев отказались, сославшись на неокончательный подсчет голосов".

Ахматова умерла тоже 5 марта, когда и Сталин, но 13 лет спустя. Но для меня 5 марта теперь навсегда день, когда не стало Феликса Волосенкова, прекрасного художника, легенды русского экспрессионизма. Он скончался сегодня ночью в клинике. Долго болел. После перенесённого ковида в 20м так и не смог восстановиться полностью. Потом инсульт, потом снова. Если бы не семья, наверное, ушел бы раньше. Феликс сложный был человек, колючий. Но я знал его близко, еще с юности. Он отчим моего друга, художника Алексея Ярыгина. Потому я часто бывал у них в гостях на Радищева и под Вырицей, а они у меня еще на Горьковской у Ленфильма. Феликс даже предложил оформить графикой мой роман "Чеснок", который прочел еще в рукописи. Но издателю это показалось неинтересным. Дурацкое ЭКСМО отказалось от графики Волосенкова, которую художник был готов сделать бесплатно из симпатии к автору. Где штампуют таких клинических идиотов?

Феликс оставил после себя тысячи картин. Он был плодотворен, щедр на художественный жест. Его эксперименты с формой, цветом и фактурой рифмовались с мировой художественной практикой, но прорастали словно из этих вот, полных чухонской нежити, сладкой морошки и терпкой клюквы, болот, что вокруг Петербурга. От его картин, как от запаха ягодного компота, щекотало где-то за ушами. Могучее атомное электричество навечно осталось заключено в картинах Феликса Волосенкова, в его холстах, в щитах оргалита, в досках и в камне. От того электричества можно запитать не одно и не пять поколений художников.

Я рад, Феликс Васильевич, что ты был в моей жизни. Упокой Господь твою душу. Вечная тебе память.

Уже сейчас видно, как на место, теплое от глобальной либеральной задницы, расталкивая локтями всё живое и неординарное, пробирается из задних рядов литературы серое ханжество. Очевидная глупость и самодовольная начальственная риторика вмиг стали пристойным на публике стилем. И вот уже крикливая имитация патриотизма признается в качестве всеобщего эквивалента таланта. Эгей, живоглоты! Две Империи ваша тотальная ложь уже разрушила. На очереди следующая? Что же раз за разом на одни и те же грабли?!

Те кто, начав с возрастной маркировки книг, продолжили цензурой тем и смыслов, обязательно закончат репрессиями и требованиями физической расправы. Всё это во имя нравственности, во имя русского языка, во имя сохранения национальной культуры, чтобы защитить наших детей. От кого и от чего, кстати? Неужели дети читают книги? Давно таких не встречал. И что, всерьез выискивают эдакое запретненькое? Вообще не поверю. Читать — это долго, проще ролик посмотреть со «всей голой правдой».
Маркировку они на обложках ставят… Дебилы великовозрастные.

Сейчас-сейчас соберемся, сейчас-сейчас в едином порыве принудим к чтению даже слепых. Главное, чтобы читали что положено, а про что не положено, даже не заикались. Караул! Девочки в седьмом классе прочли (!) про лето в пионерском галстуке, а про лето в берцах не прочли, хотя мы для них написали. Не для них написали, если не прочли. А если для них писали, но не прочли, значит хреново написали. А на зеркало неча пенять, коли рожа крива. Злу всегда легче. Но добру не победить, делая вид, что зла не существует. Князь мира сего как прельщал слабых духом, так и будет это делать до скончания времен. Работа у него такая. Так не упрощайте ему её. Не лишайте мир противопоставления.

В Санкт-Петербурге, (конечно же, это болтают злые языки), уже есть негласные указивки из комитета по культуре изъять из библиотечного фонда книги «определенной направленности». В Маяковке, говорят, ориентируясь на Литрес, составили списки и направили в районные филиалы. Откуда знаю? Да от библиотекарей же! Книги с маркировкой «18+» давно убраны в шкафы спецхранения. За этим следят, библиотекарей штрафуют. По всей стране, кстати. Библиотекарям и так несладко живется, а их ещё и штрафуют за книги... Там же, ядрён батон, про нетрадиционную бездуховность! Там же, итицка кочерга, «нецензурная брань»! Даже если одно слово на двадцать авторских листов, художественная необходимость которого в тексте очевидна. Всё равно, не дай Бог дети прочтут… Дети прочтут слово… в книге… И что? Сразу рухнет мир?

Это уже даже не клопы. Это внутрибольничная микрофлора, резистентная ко всем видам антибиотиков. Это то, что может запросто прикончить родимую культурку, только у неё ослабнет собственный иммунитет.

Нет ничего важнее культурного иммунитета нации. А он укрепляется вовсе не тотальным убийством всего живого. Это долгий и деликатный процесс. И здесь одним нахрапом не обойдешься. Здесь нужны талант, мастерство, вдохновение, страсть, эмпатия и любовь. Ничто из этого имитировать долго не получится. Так что, советую вернуться на свои места и не позориться.