Блющие смайлики и дизлайки - показатель того, что я прав.

Всегда в этот день я вспоминаю свою бабушку Татьяну Николаевну, пережившую обе блокадные зимы и лишь в марте 43-го эвакуированную со своей дочерью, моей тетей Эммой, по льду Ладожского озера. Когда я был маленьким, в городе было еще много блокадников. Но что всегда поражало, и чего сейчас нет, это когда приезжаешь куда-то на юг и говоришь, что из Ленинграда, то всякие бабушки со словами "Ох, мои родные!" сразу пытаются накормить. Эхо блокады отразилось и на мне. Мама моя родилась в 45м, бабушка зачала ее еще в крайней степени истощения, а родила, будучи еще сильно астеничной. Старые и опытные дантисты узнают наше поколение; раньше говорили "блокадные внуки". Нынешние, конечно, дальше прошлого года анамнез не считывают.

Бабушка о блокаде говорить не любила, как я ее не провоцировал. Страшное было время. Этот подвиг ленинградцев, эта огромная жертва, этот миллион с лишним умерших от голода людей, вопиют к нам. Мы не имеем права допустить возрождение человеконенавистнического надгосударственного зла. Этому зло безразлично "эллин или иудей", оно питается болью и ненавистью. Мы должны вновь стать единым народом, чтобы победить инфернальную природу этого зла, забирающего души и отравляющего кровь целых континентов. И мы победим. Или погибнем.

- Когда мы победим либералов, мы по древним традициям заберём их скот и жён.
- С жёнами более-менее понятно, но куда мы денем скот, всех этих Быковых, Шендеровичей, как там её, Горалик.
- Горалик, кстати - она или он?
- Затрудняюсь ответить, но такую ответственность я на себя принимать не хочу, годы не те. Можно ограничиться только женами?

(Из подслушанного разговора двух членов Союза писателей России в кулуарах Думы)

Я тут посчитал, оказалось, что за 2 года своих поездок в Донбасс, я дважды обогнул землю по экватору.

Нельзя украинские военные паблики на ночь читать. Не уснуть потом от иллюзий, что можешь помочь своим выиграть войну.

Продолжаю утверждать, что цензура - это зло. Цензура - обоюдоострый меч. Единственное, что допустимо, это временная цензура: например, цензурные ограничения до января 2027 года, которые вводятся в рамках, пардон, режима ЧП. Ибо в противном случае это будет противоречить Конституции страны. Да, это несовершенный документ, но реформировать его не нам, и точно не с отмены статьи 29.

Кстати, первыми искусственный интеллект ещё до его изобретения.в нашей стране стала использовать группа би-2. Нынешние коммерческие версии пока только подбираются к их уровню.

А в контексте происходящих в отечественной литературной среде структурных пертурбаций, Андрей Тимофеев, выступивший публично с критикой АСПИР и получивший за это показательное увольнение из редакции "Нашего современника", может рассчитывать на какую-то сатисфакцию? А то неаккуратненько получается. Или "ты не понимаешь, времена были другие!" Да-да, темные времена владычества испанской (либерально-глобалистской) инквизиции. На всякий случай, я никогда не был противником ни Ассоциации (странно бы, являясь членом творческого совета), ни тем более журнала "Наш современник", который много лет люблю и автором которого с гордостью могу себя назвать. И не дай Бог подумать, что меня кто-то попросил задать этот вопрос. Не, исключительно по собственной прихоти, согласно собственному слабоумию. Но, елки палки, какой же испанский, мать его, стыд...

Дочь засыпает, я пристаю с расспросами, что они сейчас проходят. А проходят они нечто очень страшное: негров по геометрии и многочлены по географии. Это они еще к ЕГЭ пока не готовятся!

Ну и поскольку вчера была пятница, а завтра пятницы не будет, вернемся к нашим никому не интересным заметкам о современной, в широком смысле этого слова, музыке.
Совершенно случайно натолкнулся на альбом ASTAT «Let Birds Fly» 2016 года. Такой очень интересно понятый джаз. Можно стилистически трактовать по-разному, но как единый альбом - это осмысленное музыкальное высказывание. Очень легко, очень опять же музыкально, одновременног современно и с огромным уважением к традициям от Билла Эванса и до Мишеля Леграна. Не самый широкий спектр, но самый "user friendly".

В 7 утра субботы зачем-то читал телегу моей любимой поэтессы Татьяны Вольской. Б*я... В какой страшной стране мы живем! Какие мы все несчастные рабы кровавого режима! А те, кто не рабы, те потерявшие человеческий облик сервильные мрази! Ух! Ух! А стишки такие неееежненькие.

Ректорка! А-а-а-а-а!!!

Иду на день рождения к товарищу детства, либералу со стажем. Выбираю подарок на Озоне. Нашел настенный календарь со Сталиным, оплатил. Озон сразу подкинул в разделе "вам может понравиться" грелку, таблеточницу и тонометр. Какая-то логика в этом, конечно, просматривается.

Приехали... Пошли разговоры, что "Союз 24 Февраля" своим идеологическим напором и подковерными интригами разрушил АСПИР (Ассоциацию Союзов писателей и издателе России). О да, мы удивительно могущественны! Нам вообще много какие злодеяния готовы приписать вплоть до убийства Есенина и алкоголизма Фадеева, но касательно АСПИР, на всякий случай, замечу (ну так, чтобы хоть слегка поправить у некоторых иллюзорную картину мира): из 30 с малым членов объединения "Союз 34 февраля", трое являются членами Творческого совета АСПИР, двое присутствовали в особняке Православного Палестинского Общества на учреждении АСПИР. Минимум 10 человек могут искренне назвать председателя АСПИР Сергея Шаргунова своим товарищем.

Относительно "идеологического напора", который нам приписывают... Не совсем ясно, какой именно идеологии напор. Среди членов Союза, помимо многочисленных "имперцев", много условно "левых", "правых", сторонников просвещенной монархии, анархистов, есть даже один "мистический марксист социал-утопического толка" (это я). Всех объединяет исключительно самоотверженная и не платоническая, а действенная любовь к Родине. Мы все воспринимаем ее историю с героическими и трагическими, духоподъемными и позорными страницами целиком.

О да, у многих, у кого на рабочих письменных столах стоит ее (Родины) портрет в белой, красной, а то и в радужной рамке, зачастую вскипает: "Как же так! Я же тоже ее люблю! А тут эти... А вдруг Родина выберет их? А что будет со мной? А как же мои надежды? Да и вообще, не совсем ясно как ее, шалаву такую, простить после этого всего!" Это банальная ревность. А если эта ревность к Родине накладывается на литературную ревность, то можно сливать воду и тушить свет. Таких "по всей сети великой" счет уже идет на сотни.

В начале 24 года несколько совершенно различных по политическим взглядам, темпераменту, литературному и человеческому опыту, но состоявшихся и признанных читателем, писательским сообществом, авторов, тем не менее, видя опасность для своей Родины, объединились практически в рыцарский орден. Эти авторы устали по одиночке биться с "либеральной" бандой, захватившей отечественную литературу в рабство и заставляющей ее, выставляя на показ срамные места, торговать собой на панели мировых мегаполисов и развращать детей. Эти авторы дали обет и бросились в отчаянное сражение, не жалея своих небесконечных сил, отнимая время и нервы от собственной литературной работы, невзирая на чудовищные репутационные потери не только в глазах бесчисленных самодеятельных кружков любителей Родины, но и профессиональных литературных цехов.

Как результат, зашатался порядок и уклад, который десятилетиями, после рейдерского захвата отечественной книжно-журнальной отрасли, да и вообще литературы со всеми ее смыслами, традициями и новаторскими направлениями, казался незыблемым с далеких уже девяностых.

Казалось бы, все здравые литературные силы должны обрадоваться и подставить плечо. Но фигу вам! Легкая оторопь от напора "союзников" сменилась многоголосым шельмованием, в котором бескорыстие представляется стяжательством и "шкурными интересами", вынужденная публичность - тщеславием, попытка вызвать структурные перемены - властолюбием и желанием подмять под себя всё. Кстати, что "всё"? Очнитесь! У нас с вами давно ничего нет, все отняли, а мы даже не заметили.

Сплотившиеся в "Союз 24 февраля" объявляются бездарностями и литературными неудачниками. Однако, среди членов союза многочисленные лауреаты всех значимых отечественных литературных премий, главные редактора современных литературных журналов, бывшие и действующие редакторы отделов поэзии, прозы и критики традиционных литературных "толстяков". Подавляющее большинство являются действующими членами основных писательских союзов, образовавших АСПИР: СПР, СРП, СПМСк, СПСПб. Трое являются еще и членами Союза Писателей ДНР, трое входят в Русский ПЕН-Центр.

Мы неудобны всем, кого устраивает текущий порядок, кто, простите, но стрижет шерсть с покорной до поры до времени литературной отары. Шерсть эта, кстати, на экспорт не идет. Она продается за копейки на местных базарах. Мы раздражаем тех, кто "хочет, но не может", кто "знает, но молчит", "любит, но боится признаться", кто "остался, потому что некуда бежать", кто "сбежал, потому что нечем дышать". Последним мы вообще повод встать в третью позицию, одну руку поднять, другую протянуть в сторону Врага и продекламировать: "Вот! Видите?! От этого мы еле спаслись! Бедная наша Россия!"

Хочется спросить: с кем вы, мастера компромисса?! В принципе, ответ прогнозируем. Они сами с собой, публично занимаются самолюбием и самообладанием. Оставим их за этим важным занятием. Нам не до просмотра порнороликов.

А остальным скажу важную вещь. Если в ситуации с литературой и книжной отраслью в нашем богоспасаемом Отечестве нормализуется, мы просто с чувством выполненного долга опустим оружие и пойдём по домам писать книги, от которых нас оторвало наше непростое время и понимание Долга. Вы еще все по нам будете скучать.

Чёрный пол и вопросы веры - Литературная Россия
https://litrossia.ru/item/chjornyj-pol-i-voprosy-very/

Ждать больше нельзя. Начали закупки. Снизу вверх: шлемы, шлемы, шлемы, броники, броник, эвакуационная тележка.
Таким образом комплектуем 30 штурмовиков. А надо 40. Нужно еще плечи+шея+напарник на те же 40 человек. Парни просили штук 20 ДТК, несколько коллиматорных прицелов, все равно, какой тепловизор (прицел или монокуляр) и хотя бы один Мавик. Но на это мы пока не собрали. Вообще, мы с вами постарались аж на 1,22 млн. рублей. Пока едем на двух машинах. Если получится собрать. На кевларовую защиту, значит, поедем на трех. Это все нелегкие штуки. Бронник с плитами - 13 кг, шлем 1,8
Помощь принимается на карту МИР Сбер 2202203601365333 Даниэль Всеволодович О.

Более десяти лет преследовала меня Idea–Fix объединения всех писателей в одном Союзе. Не знаю, отчего «молодому» автору, только-только в сорок три года вступившему в Союз Писателей Санкт-Петербурга, втемяшилась в голову подобная несусветная чушь. Пытаюсь анализировать себя образца либерально-болотных десятых, но кроме ошмёток каких-то инфантильно-романтических резонов, дескать, «пойдёт то на пользу отечественной словесности», память ничего не сохранила.
Однако напор моего убеждения был велик, и я смог заразить этим сумасшествием многих и в собственном Союзе, и местном отделении Союза Писателей России. Сейчас со смехом вспоминаю наши идеи взаимного вступления членов каждого союза в параллельный и рисуемые совместным воображением во время совместных же возлияний картины счастливого объединение всех на общем собрании в каком-нибудь большом и красивом зале с плюшевыми красными креслами. Играет торжественная симфоническая музыка, например «Ода радости». Пожилые поэтессы утирают слёзы краями длинных платьев, а молодые драматурги из СП СПб в голос рыдают на галёрке, опустив головы на жаркие плечи фертильного возраста поэтесс из СПР. Честно скажу, молодых и симпатичных девушек в СПР больше, нежели в каком ином Союзе. Человеку было сорок три года, в этом возрасте Высоцкий уже спился, сторчался и умер на всю страну, а этот мечтатель всё тешил себя фантазиями. Но годы шли…
https://litrossia.ru/item/o-skitaniyah-vechnyh-i-o-tarakanah/

В ожидании завтрашней публикации "Союзом 24 февраля" программы обновления литературной отрасли, российский фондовый рынок предсказуемо попер вверх.

РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРОРЫВ

В пятницу, 14 февраля, «СОЮЗ 24 ФЕВРАЛЯ» опубликует свое видение развития отечественной словесности.

Это будет День влюбленных в литературу. Предвкушайте и трепещите!

А во вторник, 18 февраля, «Бункер на Лубянке». Приходите, поговорим.