По дороге в Москву думала о том, что для меня Ростов, один из древнейших городов России. Это выпить, как в детстве, ледяной воды из колонки прямо на площади. Ощутить простор кожей, изнутри, гуляя по высоким переходам Кремля. Это вид сколько хватит глаз с колокольни Успенского собора. Крапива, лопухи и репейник не только вдоль берега озера Неро, но и в самом центре города. Монастырские пирожки с яблоками, на аромат которых слетаются пчелы. Причудливые формы для пряников, финифть и невероятной красоты иконы. Здесь гуляешь по страницам истории и романов Дмитрия Балашова. И сладко смотреть из окна вагона, как над заливными лугами курится густой туман. Это все мое, родное.

Историческую застройку Москвы невозможно представить без Федора Шехтеля. Скоропечатня Левенсона, особняки Морозовых и Рябушинских, здания Ярославского вокзала и МХТ в Камергерском. При этом один из самых известных в мире русских (даром что при рождении был Franz Albert Schechtel) архитекторов, диплом так и не получил. Музей Щусева наполнил восемь залов эскизами и чертежами мастера, через мелочи и детали (все, как любил сам Шехтель!), рассказав о великом пути. От театра, временных конструкций и частного фонда — к павильонам международных выставок, оптическому заводу и гидроэлектростанции на Днепре. Почерк мастера и здесь не спутать: любимый модерн и сильное историческое начало. Но самое, пожалуй, занятное и интимное — коллажи архитектора, через которые он осмыслял во время войны свое наследие, анализировал жизнь и судьбу. Философский мудборд обнажает перед зрителем душу смелого инженера-конструктора, большого художника и выдающегося романтика-сказочника. Спасибо куратору Анне Кистановой и #cultsreda Lobby.

2023 — дебютный винтаж белого сухого из Тосканы от хозяйства Tenuta di Trinoro. 2024 — обманчивый, двуликий урожай: прохладная весна, влажное начало лета, за которым вдогонку жаркий и сухой август (плюс 40!). Вино сорта грекетто вышло таким же контрастным, инь плюс ян. Формула истинного тосканского герцога такова: банан, лемонграсс, минералы, тот самый еле уловимый нос мерсо, и бездна сливок. Образец высокого полета.

Издательство политической литературы в свое время выпустило дополнительный тираж этой книги в 100.000 экземпляров. Ведь популярные на западе в 50-80-е годы шпионские романы блещут не только лихо закрученным сюжетом. Манящий колорит Ближнего Востока и Латинской Америки плюс в центре внимания преступление против государства, а не против личности. Классика жанра, роман Пьера Нора про линию Мажино будто был написан не в 1936, а вчера (автор — офицер контрразведки с солидным стажем). Грустный и романтический ‘Коплан возвращается издалека’ Поля Кенни (1968) и динамичный и крайне современный (прочтите страницу на фото) ‘Ваше здоровье, господин генерал!’ Пьера Немура. Как будто бы авантюрно-приключенческий триллер, но по сути — пример подлинного патриотизма и дела чести. Архивная литература будет покруче архивной моды: подлинники доступны на многих платформах, и можно не только поносить, но и обсудить.

Уже год как открыты в полоцком Спасо-Преображенском храме после вековой реставрации одни из самых загадочных и полно сохранившихся домонгольских фресок. В этот приезд на малую Родину заглянула в Художественную галерею Национального Полоцкого историко-культурного музея, что в бывшем Иезуитском коллегиуме, чтобы рассмотреть, наконец, два других слоя, которые покрывали собой в монастыре век двенадцатый. Две этих записи приходятся на 1833 и 1885 года. Масляная краска, сюжеты те, да не те. Раскрывать их начали еще в 1929, но снять без повреждений оба слоя смогли лишь совсем недавно. В галерее демонстрируют фильм, где художник-реставратор Юрий Малиновский рассказывает и показывает уникальную технику переноса двух пластов записей. Хирургическая работа, долгая, кропотливая и жутко интересная. В поздней академической живописи композиции меньше, фона больше. У древних же мастеров сюжеты занимали весь объем. Мне милее художественное намерение века двенадцатого, но и XIX красив, в нем есть свои нежность и страсть.