Раздолье, рожь, река и рощи. Валежник, свежесть и прохлада. Дебри. Снопы колосьев. Овраги. Ручьи и проталины, наконец. Иван Шишкин живописал даже не Россию, а Русь. Все самое исконное, наш культурный код. Плотный полный состав полотен в корпусе Бенуа и есть тот самый волшебный лес, ставший для художника бесконечным вдохновением. Корни всего Шишкин искал в детстве: память священна, ее образы вечны. Поэтому и в залах царит необычайное умиротворение, отдыхает не только глаз, но и тело. Кстати, ‘Утро в сосновом лесу’ для мастера было утром человеческой жизни, утром ожиданий и надежд. И открытое, подпертое простым бруском окно на высоком подоконнике, впускающее свежий воздух с канала Грибоедова в залы, становится частью не экспозиции, а того самого шишкинского пейзажа.

Шкатулка и вещь в себе: в Главном Штабе открылась выставка современного искусства Индии ‘О сладости мира’. В застройке Михаила Маслова сплелись на воображаемых улочках и тупиках могольские миниатюры, русские иконы, настенные росписи монастырей Великого шелкового пути, иранская скульптура. Выпускники университета искусств в штате Гуджарат показали слои разномастной Индии, опираясь, как ни странно на ‘Повесть о пустыннике Варлааме и индийском царевиче Иоасафе’, которая получила широкое распространение в Средневековой Руси. Идейные вдохновители и поставщики работ для экспозиции коллекционеры Екатерина и Андрей Теребенины уже не раз примеривались к ткани бытия страны пряностей, в том числе на выставке ‘Индия. Созвучие’ в Иваново. Мой эрмитажный фаворит — резная работа Аниндиты Бхаттачарьи и панно-осколок с чертами разных времен Манджунатха Камата. Отдельный шедевр — ‘Петербургская Муракка’ — альбом индийских и персидских миниатюр 17-18 века, который разговаривает с ‘Видением Иоанна Лествичника’ Михаила Шмелева.

Любимая канавка у Миллионной, Одилон Редон из собрания Щукина, земляника в Vox и вечный Исаакий. From Russia with love