‘Не нужно сразу на входе давить на посетителя ‘Бубновым валетом’, — тренируют в Русском музее молодых экскурсоводов в сердце выставки Петра Кончаловского. ‘Сад в цвету’ — масштабная, жирная экспозиция, где можно посмотреть на значительную часть династии Суриковых-Михалковых-Кончаловских в лицах. Первостатейные очереди, наезжающая на зрителя развеска, которая превращает часть корпуса Бенуа в коммунальную квартиру, где кто-то натирает пол, кто-то выпивает, кто-то отдыхает в детской. И все вокруг цветет, даже в 1938 году. Кончаловский очень разный: авангардный, романтичный, монументальный, жанровый, иногда ‘под Пикассо’, иногда ‘под Ван Гога’. Редкие холсты из Абрамцево, Таганрога, Рыбинска и частных коллекций: супругам Манашеровым и Семенихиным, конечно, принадлежат, лучшие натюрморты. С особой трехмерной перспективой и мощной энергией.

Забежала в Подписные за новым романом Натальи Гинзбург и улыбнулась с порога: на месте любимого кожаного дивана рядом с булочками в ‘Академии’ развернули аналоговое фотоателье ‘Шипр’ с серебряно-желатиновой печатью в моменте. Отреставрированный фотоаппарат девятнадцатого века, штаб у бара, записываться на сеанс нужно было заранее. Мне осталось лишь наблюдать за счастливыми людьми в очереди и за собакой Сосиской, которая тоже снималась.

ООО ‘Свет’. Утро доброе!

Не ‘Холопами’ едиными. Валерий Фокин поставил в Александринке нового ‘Ревизора’. Этот театр особенный, вещь в себе, монархия, где от ливреи на входе до бутерброда в буфете не перепутать, куда попал. Фокину 80, но его ощущение цайтгайста поразительно. Бессмертный текст Гоголя он разместил в пространстве современной России без особой редакции, каких-либо твистов в угоду модному курсу или голодным до трюков зрителям. Безупречно исполненная профессионалами пьеса на фоне будто школьной декорации. Великолепная колористика: чуть припыленные сложные цвета костюмов, что не отвлекают, а подчеркивают. Животная органика Тихона Жизневского. Тонко скроенные музыкальные интермедии, в которых заложено много больше дивертисмента. И это продолжение-укол Константину Богомолову, которое разрывает зал от смеха. Редкий случай полного единства формы и содержания. Та самая свобода делать очень хорошо то, что считаешь нужным, не объясняя. Потому что ты мастер, суровый оператор действительности.