Я много раз смотрела фильм Геннадия Шпаликова ‘Долгая счастливая жизнь’. Единственная режиссерская работа большого поэта о некоммуникабельности чувств. Название ленты стало заголовком экспозиции нового формата в KGallery: идеализируемое время шестидесятых реконструируют в диалогах (Евгений Водолазкин), интерьерах и экстерьерах советского человека. В комнате и в парадной размышляют о счастье реальные молодые люди и незнакомцы с черно-белых фотографий с контурным обрезом; во дворе влюбляются и играют в футбол; в городе берут штурмом концерт Ива Монтана, выставку Пикассо в Эрмитаже и спектакль ‘Идиот’ в БДТ. Из наших двадцатых шестидесятые кажутся теплыми, уютными, безопасными и очень искренними. Но там тоже были свои айсберги и нюансы. И кстати, картину Шпаликова в 1966 году приняли совсем не дружелюбно: в финальной сцене баржа бесконечно долго плыла, у зрителей и критиков не выдерживали нервы. А сегодня смотришь — тишь да гладь, да божья благодать.
❤62🎉1🐳1
Чисто локальное явление: петербургские сады, напоенные снегом, закрыты на просушку до 1 мая. Ветреная красота города бьет по зрачкам наотмашь. Римские виды Казанского, шеренги колонн на Невском, просветы колодцев, литье и патина на линии горизонта. Не оторваться.
❤99🤩14🔥3🐳1
Снег за окном в апреле всегда дает принципиально другой свет: такой робкий и мягкий, все фото выходят кисейными. В доме расцветают махровые балетные пачки сакуры из цветочного Mus и пахнет специями чудное печенье, что испекли к Пасхе Mr Group и художник Никита Кроко.
❤85🤩8👍3👏1🐳1
Про первую книгу венгерской писательницы Маргит Каффки, изданную на русском, писала здесь. Пару дней назад нашла в Подписных ее последний роман: ‘Муравейник’ вышел в 1917 году, незадолго до смерти автора от испанки. Действие разворачивается в закрытой монастырской школе с ее строгими правилами, жесткой системой координат и взаимодействия между подопечными. Драматичный, подчас деструктивный, этот строгий дом исследует границы веры и достоинства. Повествование при этом очень земное, доброе и каждая обитательница изначально находится под защитой писательницы, которая и сама училась в такой вот школе в Сатмаре. За монастырскими стенами есть все, включая большую любовь, местную политику и трогательные земные страсти — вроде наблюдения за надменными лимонно-желтыми грушами в старом сентябрьском саду. Не знаю, читал ли эту книгу Соррентино перед съемками ‘Молодого папы’, но свечение воздуха, запах ладана и плотность богатой земли они с Каффкой порой передают в одинаковом регистре.
❤74🐳1
Все будет хорошо, но закончится печально:
‘Дядя’ Петра Шерешевского в МТЮЗе лепит свой вариант чеховской пьесы. Первые полчаса будто смотришь ‘Елену’ Звягинцева на подмостках, но Елена —
Павловна. Бесконечные поминки сменяются свадьбой и днем рождения и снова поминальным застольем. Интересно, что Шерешевский ювелирно точен в подборе реплик и деталей, и несмотря на сонный хронотоп (кто видит эти сны и когда один перетекает в другой, сказать сложно) в каждой чашке кофе или рекламной паузе зритель узнает себя и соседа. А как мы знаем, ничего не погружает в спектакль лучше подобной примерки. В постановке будет пасхалка для любителей Джармуша и Игорь Гордин на пике актерской формы — от монологов не оторваться. В остальном ничего нового: бесконечный круг бытовой сансары; все люди очень хотят быть любимыми и совершают три тонны ошибок по пути; искать смысл жизни — долго и дорого. А Чехова нельзя ни улучшить, ни испортить, он равномерно велик.
‘Дядя’ Петра Шерешевского в МТЮЗе лепит свой вариант чеховской пьесы. Первые полчаса будто смотришь ‘Елену’ Звягинцева на подмостках, но Елена —
Павловна. Бесконечные поминки сменяются свадьбой и днем рождения и снова поминальным застольем. Интересно, что Шерешевский ювелирно точен в подборе реплик и деталей, и несмотря на сонный хронотоп (кто видит эти сны и когда один перетекает в другой, сказать сложно) в каждой чашке кофе или рекламной паузе зритель узнает себя и соседа. А как мы знаем, ничего не погружает в спектакль лучше подобной примерки. В постановке будет пасхалка для любителей Джармуша и Игорь Гордин на пике актерской формы — от монологов не оторваться. В остальном ничего нового: бесконечный круг бытовой сансары; все люди очень хотят быть любимыми и совершают три тонны ошибок по пути; искать смысл жизни — долго и дорого. А Чехова нельзя ни улучшить, ни испортить, он равномерно велик.
❤33👏8