Три мушкетера на весеннем фланге. Очень тонкое мерсо из старейшего бургундского домена Бузро; трескучий экстра-брют (цедра, белый персик, маракуйя, солоноватый и живой, как студеная колодезная вода) и классика из Марго — элегантная (мятный шоколад, ежевика, кедр), экстраординарная по Паркеру.

Что нам стоит дом построить, нарисуем — будем жить. А если строить нужно город? Раз в триместр проверяю замыслы своих самых близких друзей, вылетая по расписанию в города ближнего зарубежья. В получасе езды от Еревана, в Егварде расцветает после зимы проект поселения будущего. Не в том смысле, что идеальный или плод искусственного интеллекта, а скорее продуманный до мелочей, разделенный на смысловые зоны, широкий и светлый. Вышедший из камня, вскормленный весенними дождями, взъерошенный стаями грачей и рейдами орлов. Здесь сквер, разбитый по новейшим дендрологическим законам, будет соседствовать со старинной церковью. Вековая водонапорная станция — с домиками в стиле Санта Барбары. Главное (а процесс строительства не бывает быстрым) — это волшебный серебряный, даже платиновый свет. Венецианский. Небо здесь говорящее. Одно за всех.

На скоростном шоссе Ереван-Севан стоит статуя Аршалуйс (Заря!) известного скульптора Ары Арутюняна — это его эпическая Мать Армения крестообразно встречает и благословляет всех в столице. Изваяние 1963 года стало всемирно известным после того, как фотограф Норман Паркинсон по заданию британского Vogue высадился в СССР, доехал до Армении и заставил юную Джерри Холл забраться на постамент. Парадоксально, но почти все, что творил Арутюнян в течение жизни, имело былинный масштаб и отличалось при этом изяществом. В двухуровневом пространстве его мастерской очень гармонично уживаются макеты популярных статуй, эскизы камерных изваяний, барельефы для театра Сандукяна, кубистические эксперименты. ‘Мастерская скульптора — это всегда суровое место. Это не про живопись и паркет, — говорит внук скульптора, тоже Ара. Монументальность и элегантность — два ключевых понятия, которые легко уловить в почерке шестидесятника. И все у него поет в своем особом ритме, играет в причудливые декорации жизни.