Сравнивать Доху с Парижем бессмысленно. Лететь на первый Art Basel в регионе точно стоит, чтобы наглядно увидеть, что такое the act of cultural commerce. Форма в Катаре определяет содержание: поэтому музейная планировка с одним художником у каждой галереи лишь доказательство того, что продавать здесь планируют музейным институциям. Но частных коллекционеров много, после обеда пространства закипают всем Ближним Востоком. Работы сильные, уровень организации достойный, ощущение от просмотра — крепкое. Мои фавориты: Фарида Эль Газзар у Kalfayan, Мильтон Эвери в Karma, Марлен Дюма у Zwirner и гипнотизирующий MARWAN в Sfeir-Semler Gallery: у моностенда этого художника, который работал в жанре пейзаж лица, посетители, склонные к шумным обсуждениям, безмолвно застывали на четверть часа. Тема дебютного Art Basel Qatar, кстати, Becoming. Становление. Здесь заложен и новый расклад сил, и ожидания, и свойственная Дохе игра вдолгую. Осталось лишь понять, хватит ли у европейских галеристов терпения выдержать арабский темп.

Семь лет назад, ровно в эти же даты я снимала в Дохе и окрестной пустыне видео для Министерства туризма Катара, главным героем был мой друг актер Риналь Мухаметов. Где нас только не кормили, от мишлена и франшизного Paper Moon, но вкуснее всего оказались лепешки-чапати на старом рынке в кафе Ali Al Naama Coffee. Пришла проверить и убедиться, что стабильность в мире все же существует. Готовят в 6 рук, молниеносно и без перерыва, думаю, несколько тысяч порций в день. Начинки те же: сыр и заатар, омлет с курицей, фалафель. Цена тоже не изменилась — доллар за любую позицию. Да и в очереди такой постоять одно удовольствие: сразу узнаешь все местные новости.

Art Basel Qatar воистину kids friendly. Такого количества детей я не видела ни на одной ярмарке. Причем дети активно интересуются искусством. При мне девочка лет 8, показывая на работу иранско-американского художника Али Банисадра, сказала другой: Well, I think, that’s a great artwork. Не поспоришь, именно французы Perrotin привезли в Доху эти динамичные холсты, сочетающие абстракцию и фигуратив.

Главная светская точка на карте Дохи на время ярмарки — лобби отеля The Ned. Этот корабль в пустыне, преобразованный бюро Дэвида Чипперфильда из бруталистского здания Министерства внутренних дел, которое в семидесятые построил ливанский архитектор Уильям Седнауи. Модернизм с отчетливым британским акцентом (интерьер делали Soho House). Элегантные бетонные ребра крыши, навес-пергола и пилястры создают игру теней во внутреннем дворике, от них пляшет и дизайн отеля. Отделка дорогим деревом, белым мрамором Calacatta, 350 произведений искусства в лобби и номерах. Самое впечатляющее — центральная работа марокканского художника Амин Эль Кутейби: массивный объем пряжи на тонких медных нитях в фойе. Металл кажется легким, а шерсть — тяжелой. Можно вдоволь налюбоваться прямо из-за барной стойки Cecconi’s, а после поужинать в ливанском ресторане Hadika: Beiruti hummus и мусака на высоте.