Golden January 💫

Февраль по-белорусски ‘люты’. И эти минус двадцать восемь в Полоцке и правда не нежные. Впервые за долгое время, наконец, по-настоящему замерзла Западная Двина — ее снова можно переходить по льду, как в детстве. Тени длинные, солнце ясное, кипенно-белый Софийский собор слепит с холма. На набережной всегда остро чувствую силу места — в конце концов Софий было всего четыре: в Константинополе, Киеве, Новгороде и Полоцке. Но большая история, как ни странно, правдивее всего в бытовых мелочах. В том, что носили, что ели, куда выбирались из дому. Разбирая в крепкий мороз семейные архивы, тону в этих милых деталях, сличаю свой профиль с бабушкиным и убеждаюсь, что почтовый индекс родины будто выбит на моем сердце невидимой татуировкой — что-что, а его я повторю даже спросонья.

Monobranded Doha till 7th February

Сравнивать Доху с Парижем бессмысленно. Лететь на первый Art Basel в регионе точно стоит, чтобы наглядно увидеть, что такое the act of cultural commerce. Форма в Катаре определяет содержание: поэтому музейная планировка с одним художником у каждой галереи лишь доказательство того, что продавать здесь планируют музейным институциям. Но частных коллекционеров много, после обеда пространства закипают всем Ближним Востоком. Работы сильные, уровень организации достойный, ощущение от просмотра — крепкое. Мои фавориты: Фарида Эль Газзар у Kalfayan, Мильтон Эвери в Karma, Марлен Дюма у Zwirner и гипнотизирующий MARWAN в Sfeir-Semler Gallery: у моностенда этого художника, который работал в жанре пейзаж лица, посетители, склонные к шумным обсуждениям, безмолвно застывали на четверть часа. Тема дебютного Art Basel Qatar, кстати, Becoming. Становление. Здесь заложен и новый расклад сил, и ожидания, и свойственная Дохе игра вдолгую. Осталось лишь понять, хватит ли у европейских галеристов терпения выдержать арабский темп.