‘Бернард ненавидит грибы, Джим не ест огурцы, Пегги обожает гуакамоле.’ Такими комментариями испещрены записные книжки одной из самых известных женщин-фотографов ХХ века — Ли Миллер. Так вышло, что после десятков лет странствий со штативом по Европе, Ближнему Востоку и Америке она обрела покой и счастье именно на кухне на собственной ферме в Сассексе. Правда, гости были не из простых, да и рассиживаться она им не давала: директор МоМА Альфред Барр кормил свиней, художники первого ряда (Сол Стейнберг, Генри Мур) практически пололи грядки, Пикассо развлекал сына. Модный фотограф, военный корреспондент. Была гламурной и бесстрашной: Vogue сначала снимал ее как модель, затем заказывал у нее дорогостоящие материалы, когда она встала за камеру (смешно, что с Конде Настом Миллер познакомилась, попав под машину — он буквально вытащил ее из-под колес). Первый раз замуж вышла за египтянина по большой любви и жажде странствий. Азиз Бей обожал ее и еще годы высылал содержание, будучи в курсе новых любовных дел: ‘главное, чтобы моя Ли ни в чем не нуждалась’. Страстно пила, как и все в то время сидела на препаратах, но выставляла кадр так, что каждый в рамку и в музей. Ее обожали за скорость мысли, уникальное чувство юмора, дар проводить ночи напролет за печатной машинкой Baby Hermes и выдавать литературные шедевры, а позже — за сверхъестественные стейки, рыбу и домашнее масло. Талантливый человек талантлив во всем. Посттравматический синдром и душевные муки при этом были такой силы, что даже сквозь аккуратно сверстанные страницы биографии, написанной сыном, прошибает током. И увы, так, конечно, уже не снимают. Нерв времени не поймать на цифру.