Профессор Павел Вячеславович Балдицын (журфак МГУ, нулевые) не раз акцентировал на лекциях, что ‘Смерть Ивана Ильича’ Толстого редко мелькает в отечественной программе, а меж тем — произведение величайшее. С тех пор повесть стала моим камертоном. Театр Наций начал сезон премьерой ‘Обыкновенной смерти’, как раз по Толстому. Постановка Валерия Фокина — возможность серьезнейшего высказывания для Евгения Миронова как актера, худрука и человека. Фокинский прием обрамления главного артиста ‘другими’ персонажами-декорациями здесь работает идеально. Миронов не играет (нет ни намека на технику роли), он проживает — мучительно — ту самую большую маленькую смерть каждого человека. Спектакль проносится за секунду, не успеваешь ахнуть. Он больный, неудобный, при этом будто слишком простой для избалованной московской публики. Но бесценный этой своей простотой и глубиной. Métro, boulot, dodo, въезжающее в один сплошной катарсис. Браво!
❤75👏11🥰8🐳5
Красивая выставка Марии Кошенковой в Marina Gisich Gallery. Название на датском (Маша живет в Копенгагене почти десяток лет) Virkelig/Uvirkeligt — реально/нереально. Хрупко, сложно, зачаровывает, пугает, притягивает.
❤61🤩12🐳6👍3
Выставку Архипа Куинджи в Русском музее можно было смело называть ‘Рекорд чувствительности’: айфон демонстрирует поразительное бессилие в интерпретации оттенков знаменитых пейзажей. Снаружи и внутри Корпуса Бенуа очереди сродни паломническим, а витрины с работами практически зацелованы, в понедельник в 9 утра (музей теперь открывают раньше) сотни людей ‘прикладываются’ к пейзажам.
Гений Куинджи пролегает в плоскости единства равных: мазок по значению равен линии, равен форме, равен тону, равен цвету. Отсюда это свечение, спецэффект, дарованный богом. Ибо нет ничего второстепенного. Помимо вынесенной в отдельную ‘молельную’ ‘Ночи на Днепре’ рекомендую попробовать задержаться у ‘Христоса в Гефсиманском саду’. Впечатление настолько мощное, что после осмотра хочется замедлить ход. Во всех смыслах.
Гений Куинджи пролегает в плоскости единства равных: мазок по значению равен линии, равен форме, равен тону, равен цвету. Отсюда это свечение, спецэффект, дарованный богом. Ибо нет ничего второстепенного. Помимо вынесенной в отдельную ‘молельную’ ‘Ночи на Днепре’ рекомендую попробовать задержаться у ‘Христоса в Гефсиманском саду’. Впечатление настолько мощное, что после осмотра хочется замедлить ход. Во всех смыслах.
❤95🔥15👏6🐳3
По-прежнему считаю, что самые вкусные булки с кардамоном в Сандре Булок на Садовнической. Но милее сердцу то, что ребята из ‘Аэроплана’ разрешают взять этот вензель у соседей и прийти сесть к ним у панорамного окна. Замоскворечье — про красоту скрытого. Про то, что рядом, за углом. Ощущения прямо с обложки их классной фотокниги о Москве: ‘А Катя выйдет?’
❤62🥰22🎉6🔥3🤩2🐳1
Документальный роман дочери экс-мэра Тегерана меня ранил и обнадежил. Его боль заключена в беспристрастной фиксации жизни женщины в Иране времен исламской революции. А надежда и радость — в силе духа, подлинной свободе, бесстрашии и оптимизме, которые рождаются в заключении. Что делать, когда запрещено примерно все? Ответ Азар Нафиси — читать. Разумеется, тайно. Конечно же, нелегальную западную литературу, которая поднимает острейшие личностно-социальные конфликты. Отдельный шедевр — разборы мировых бестселлеров. Я давно в литературоведении, но нюансы подхода Нафиси меня поразили. Наверное, так и изучают Набокова, Фицджеральда, Джейн Остин и Генри Джеймса, когда за тобой следят, отец арестован, книг, да и книжных — нет, вокруг демонстрации, стрельба и хаос. Есть только предмет страсти, он же источник спасения, и фокус на нем. Свобода, спокойствие, сила, радость — все рождается внутри. И не зависит от окружения, нулей на банковском счету, артефактов буржуазной жизни. Книга о внутренней опоре и силе слова.
❤76🔥26👏9🥰3
Не смогла пройти мимо трогательной шершавой этикетки с ангелком, играющим на гитаре. Оказалось, что виноделы Tenuta Cucco размещают на лейблах любимые части фресок из средневековой церкви Святого Себастьяна, что стоит на территории хозяйства. Кстати, эта же семья владеет и La Raia, обширной территорией-институцией, где раздолье художникам, архитекторам и всем неравнодушным к вину и искусству. Этот образец ‘барберы’ — теплая земляничная поляна, которая мгновенно материализуется в дождливой Москве по вашему желанию. Cucco, кстати, на пьемонтском диалекте — холмик. Так что сравнение точное.
❤68🔥16🥰5🎉3🤩1🐳1