Гнать, держать, смотреть и видеть: не про глаголы-исключения в этот вечер, а про запуск нового проекта в Lobby. Парижский десант в лице Вики Кошелевой с архивными акварелями и литографиями с одной стороны и Степана Привезенцева с камерными скульптурами из вторичной древесины с другой. Получилось как всегда на Варварке — с толком, чувством, расстановкой. Там, где в заоблачные дали улетает фантазия Вики, ее тихонько приземляют текстуры и формы объектов Степана. Можно так и покупать, академическим дуэтом. Очень тронула поддержка родственников ребят, пришли все, включая элегантную бабушку Степы.
❤61🥰9👏3🤩1
Я стою на балконе памятника архитектуры модернизма на перекрестке Перово и Новогиреево. Рабочий московский восток никогда не был ближе к Сен-Жермен чем сейчас: музей Вадима Сидура — жемчужина района. Архитектор Александр Ларин построил (1975-1982) уникальное здание с тремя световыми колодцами — воистину храм искусства. Часть жилого дома, в 70-дверь-в-дверь цветочный, известный на всю столицу пальмами и иной экзотикой. Сидур же прославился прежде всего на Западе благодаря куратору Карлу Аймермахеру, который разглядел в скульпторе гения и устроил более 30 его персоналок. Форма, объем и вес — три кита, интересовавшие мастера. Камень, ножницы, бумага плюс глина — медиумы. Кстати, все уникальные вещи в круглом павильоне можно ‘тактильно осматривать’: это первый, и кажется, единственный тактильный музей скульптуры. Руководит им Катя Новокшонова, редкий энтузиаст и профессионал. Сейчас здесь идет выставка ‘Цветок-гибрид’, где iconic pieces Сидура вступают в диалог с работами Александра Позина, еще одного мэтра. Дерево, рубленая фактура, ассамбляж — и образы, эти безошибочные образы. Вообще Сидур был очень свободным. Одинаково точно схватывал и изгибы довольного женского тела, и его же боль в Треблинке и Бабьем Яру. Это надо видеть …и трогать.
❤30🔥8🥰2🎉1
Профессор Павел Вячеславович Балдицын (журфак МГУ, нулевые) не раз акцентировал на лекциях, что ‘Смерть Ивана Ильича’ Толстого редко мелькает в отечественной программе, а меж тем — произведение величайшее. С тех пор повесть стала моим камертоном. Театр Наций начал сезон премьерой ‘Обыкновенной смерти’, как раз по Толстому. Постановка Валерия Фокина — возможность серьезнейшего высказывания для Евгения Миронова как актера, худрука и человека. Фокинский прием обрамления главного артиста ‘другими’ персонажами-декорациями здесь работает идеально. Миронов не играет (нет ни намека на технику роли), он проживает — мучительно — ту самую большую маленькую смерть каждого человека. Спектакль проносится за секунду, не успеваешь ахнуть. Он больный, неудобный, при этом будто слишком простой для избалованной московской публики. Но бесценный этой своей простотой и глубиной. Métro, boulot, dodo, въезжающее в один сплошной катарсис. Браво!
❤75👏11🥰8🐳5
Красивая выставка Марии Кошенковой в Marina Gisich Gallery. Название на датском (Маша живет в Копенгагене почти десяток лет) Virkelig/Uvirkeligt — реально/нереально. Хрупко, сложно, зачаровывает, пугает, притягивает.
❤61🤩12🐳6👍3