Штиглиц есть Штиглиц — придворный банкир Александра I и Николая I знал толк в инвестициях и девелопменте. Академия художественных промыслов ‘Муха’ в Соляном переулке была пожертвованием и детищем его сына, горячего поклонника искусств. А вот Людвиг Иванович, отец, создал в 1866 году бумагопрядильную фабрику, которая спустя столетие стала прядильно-ниточным комбинатом им. Кирова. Это здание-квартал, архитектурная барракуда на Синопской набережной. 33 тысячи веретен уже в прошлом — на месте паровых труб теперь культурный и бизнес кластер. Мне посчастливилось провести под покровом мануфактуры целую неделю: на месте бывшего чесального цеха три года назад открылась фотостудия Станция. Один из совладельцев Илья Новиков в перерыве между съемками рассказал мне историю пространства, гордо продемонстрировав шотландские клейма на потолочных балках. ‘На Станции’ крутое оборудование, идеально скроенные циклорамы, гаферы от бога и лучший кофе на районе. Ребята красиво плетут новую историю индустрии — теперь креативной.
❤63🔥9👍2🐳2
Русское название ‘кабанчик’ керамическая плитка получила из-за технологических отверстий в виде пятачка поросенка. Мастер раскалывал болванку на две части — с лицевой глянцевой и тыльной матовой стороной. Именно этим белым глазурованным силикатным кирпичом облицовано парижское метро и здания в стиле модерн в Москве и Петербурге. В столице на Неве один из главных примеров — особняк Кочубея на Фурштатской. Металлические фонари на своде, узорные решетки, дубовые панели прямо с парадного входа — традиционная петербургская роскошь в три ряда. Виктор Сергеевич Кочубей, адъютант цесаревича Николая Александровича, заказал дом архитектору Мельцеру. Этот выпускник Императорской академии художеств принимал участие в отделке Зимнего и Ливадийского дворцов — и в резиденции Кочубеев это очень чувствуется. Хотите посмотреть на то, как сейчас не строят — бронируйте столик в ресторане Kazbegi и просите красавицу управляющую Кэти показать внутренний дворик.
❤68🔥14🐳2
Первая публикация дневников летописца московского андерграунда 60-х впечатляет. Дорогой книжный фасад и начинка под стать. 472 страницы — результат семилетней работы Музея современного искусства ‘Гараж’ и Государственной Третьяковской галереи. Архивист, историограф художественного подполья Талочкин десятки лет фиксировал творческие процессы и сопутствующие им патологии отношений, состояний и связей. Неофициальное искусство Леонид считал одухотворенным, критически относился к богеме, но был первым, кто придет на помощь: сварить конструкцию для мобиля, организовать лечение от алкоголизма, переехать на новую квартиру. Автор-составитель и научный редактор Александра Обухова неспроста опустила 40% записей — они были слишком личными. Очень талантливый человек всю жизнь пытался преодолеть синдром самозванца, а закомплексованность превратить в служение. Моя любимая фотография — конечно, ч/б — Леонид с подругами в Крыму на лавке. Тонкие-звонкие, черные от загара, смеются громко из своих 60-х, так что слышно сегодня.
❤47🔥16🤩4👏1
Диапазон комического дара Марии Смольниковой — безграничен, как контейнер, из которого большой русский артист Евгений Цыганов достает сначала сам, потом помощники — декорации к канувшему в лету спектаклю ‘Все тут’. Кажется, что мы смотрим спектакль Анатолия Эфроса. В интерпретации Дмитрия Крымова. В интерпретации Цыганова. Это сложное эмоциональное переживание, происходящее на крыше, куда судьба привела актеров и зрителей. Сто человек смотрят на двоих да на дюжину белых почтовых голубей. Один режиссёр всю жизнь искал на сцене правду. Второй вошел в историю современного русского театра мощнейшей вехой. Когда уходит гений, в пространстве всегда образуется дыра. Фразу ‘Я тебя люблю’ можно легко разложить на ритм ударного слога 1:2:2. В мире великих Чехов может встретиться с Сонькой-Золотой Ручкой, взять у нее интервью и после написать ‘Трех сестер’. В конце полуторачасового манифеста человеческой жизни душат слезы, поэтому гостям предлагают водку. И маленькое солнце.
❤70🤩10🐳7
Псковский Кремль (Кром) — это почти Толедо. Те же высоченные борта неприступных стен, упирающиеся в небо, и монастыри шестнадцатого века и старше — крепкие, как ранние боровички, выглядывающие из-за каждого угла. Впервые увидела на барабанах куполов традиционный псковский орнамент ‘бегунец-поребрик-бегунец’ и керамический лемех. Мощь!
❤83🔥16🎉7👍4