Кто-кто в теремочке живет, думаю я, крепко прикладываясь лбом о низкую притолоку: не успела сообразить, но как тут говорят — значит ‘дом принял’. Асташовский Терем — это не просто дом с характером, это абсолютно живой организм, который в какой-то момент подчинил своей воле целые связки судеб самых разных и интересных людей. Мы пьем кофе в светелке с красивой хозяйкой терема Ольгой Головичер. Ольга сутки назад еще была в Оксфорде, они с супругом Андреем Павличенковым живут в турборежиме. Но Асташово — место силы. Гостевой дом на шесть номеров забронирован на месяцы вперед в любой сезон. Даром что добираться до него мягко говоря, непросто. Но те, кому надо, находят и потом возвращаются снова и снова. Девушка, что называют ‘кровь с молоком’ приносит сырники. Спрашиваю, как зовут. Клавдия. Кажется, по-другому и быть не могло. Здесь все дышит тем старым и крепким северо-русским духом, который невозможно описать и тем более сломить. Со стены смотрит портрет первого хозяина Мартьяна Сазонова. Вместе с умницей-красавицей женой (младше на 31 год, будто сошла с обложки журнала мод) и домочадцами. Деревня была богатой, хозяйство кипело. Но ход истории основательно все замедлил и так, зимой 2006 года, Ольга с Андреем обнаружили умирающий терем посреди чухломского леса. Трудно поверить, но в текущий пряничный и очень привлекательный для туриста (хоть отечественного, хоть иностранного) вид, терем привели всего за пару лет. Слава архитектору-реставратору Александру Попову и его команде: сам сруб перебрали в мастерской в Кириллове и вернули назад по бревнышку. Такое лего для взрослых с самым серьезным смыслом сохранить исконное, возродить старое доброе. Сейчас терем — как малое градообразующее предприятие всех окрестных деревень. У кого-то есть день города, у галичских и чухломских — День Терема. И это не какие-то псевдоигры в старину, а полноценное современное культурное мероприятие, где на закате обязательно дискотека с хитами радиостанций. К концу дня мне очень везет: Роман, гид по терему и местный домовой, проводит меня по всем уголочкам. Так я узнаю, что есть обло (круглая) и лапа (квадратная) рубки избы. Донца от прялок — не только инструмент и произведение искусства, но и дневник хозяйки, по которому можно считать всю ее судьбу. Набор сундуков здесь называют стаей, непростую избу — хитрой. Изысканное постельное белье Volga Linen, обои в гостиной сотворили англичане Hamilton & Weston, да так впечатлились, что оставили их в своей постоянной коллекции — Astashovo Damasque. А пышные радужные букеты собирают местные девушки прямо в поле. И все живет в неуловимой гармонии, которая была и при Мартьяне Сазонове сто двадцать лет назад.