Французское название ‘Этого нового мира’ — ‘Крестовый поход’. Смысл свежей комедии Луи Гарреля именно что религиозно-политический. Невозможно объявить войну привычному потребительскому укладу жизни, не приговорив каждого второго взрослого. 48 минут виртуозных сценок про подростков-‘крестоносцев’, решивших обратить родителей и весь остальной мир в eco friendly.
Особенное удовольствие доставляет начало фильма, когда перед глазами проходит реестр европейских буржуазных ценностей поколения 35+ с месячным доходом 15к евро: жемчуга, коллекционное вино, дизайнерские сорочки и винтажные канделябры.
Удача режиссёра — подмена детских сцен взрослыми и наоборот. Такое выворачивание наизнанку психологии поведения. Подростки прикидываются умудрёнными старцами, а зрелые бобо — почти школьниками. Замечаешь не сразу, настолько естественно, а ведь в каждом из нас живет и ребёнок, и не очень.
Финал открытый: мираж светлого будущего иногда прекрасен именно потому, что он мираж.

Гриша Брускин. ‘Фундаментальный лексикон’. 1986. Редакция Weekend — мастера партизанского медиа-протеста. Напомню, выставка художника ‘Смена декораций’ в ГТГ была экстренно закрыта ‘по техническим причинам’. Ещё внутри номера все о постапокалиптическом кино и разговор Игоря Гулина с Борисом Гройсом о судьбе авангардного наследия, конкуренции в искусстве и том времени, в котором мы живем.

Правильный офис — это ещё и правильный винный шкаф. Правый образец — вино-легенда. Самый сливочный мутон с табаком и кожей. Кстати, в 1986 году тоже была крайне поздняя весна, это действительно выдающийся винтаж. На этикетке работа гаитянского художника Бернара Сежурне. Трио длинношеих масок (афроамериканских альбиносов, если быть совсем точными) с кокетливо полуприкрытыми глазами, будто в прожекторе лунного света многие считали одной из лучших его картин.

Gaslit — хрустящий политический сериал от Мэтта Росса про Уотергейтский скандал. Но главную историю семидесятых за океаном преподносят через эффект Марты Митчелл — ошибочный диагноз, который ставит психиатр из-за того, что рассказ пациента неправдоподобен, хотя и соответствует действительности. Марта Митчелл — реальная жена реального генерального прокурора Джона Митчелла при президенте Никсоне (именно он станет первым и единственным президентом США, которому придётся добровольно уйти в отставку после Уотергейта).
Сценаристы и режиссёр выставляют свою оптику на человеческие истории. Главная — разлетающаяся на куски с первой серии love story Джона и Марты и желание последней быть честной и правой: она публично обвинила республиканца Никсона в установке прослушки у демократов. Генерального прокурора играет категорически неузнаваемый Шонн Пенн. Марту — Джулия Робертс, нервическая и настоящая, такой энергии у неё не было со времён ‘Эрин Брокович’. Как пишет западная пресса, Roberts enters her Meryl Streep era.
Великолепная стилизация семидесятых done. Все эти воротнички, пергидроль и тяжёлые стаканы под виски в домашнем прокуренном баре.
Хоть и замешан на политике, этот сериал о том, как public legacy разрушает семью. И даже когда на твои похороны присылают венок Martha was right, кому это признание правоты в принципе делает хорошо? Помним ведь, что прав тот, кто счастлив.

Элегантный сливочный (!) совиньон из долины Луары от хозяйства Michelle Redde. Белый персик, ананас и папайя, немного соли и долгий минеральный ‘хвост’ (виноград берут с четырёх известняковых и кремниевых терруаров). Кстати, несмотря на то, что хозяйство dates back to 1630, у ребят сейчас крутая трехуровневая гравитационная винодельня. Эту половинку ‘Ля Муанери’ искать в Eva.

Тем, кто соскучился по Гэри Олдману и крепко сбитым сценаристами детективам, сюда. Слау-хаус (где работают slow horses) — прибежище для облажавшихся агентов MI5. Всемером они проживают этот конспирологический триллер, местами офисную комедию, иногда с элементами реализма. Чем ещё объяснить поговорку, появляющуюся в первой серии: Moscow rules — watch your back. London rules — cover your ass. Не поспоришь.
Гэри трачен молью, курит как Белоника в интервью Шихман и ежедневно закладывает за грязный воротник. Несдержанный, токсичный, противный и… гениальный. И как только в Королевстве случается действительно проблемная ситуация, MI5 придётся полагаться на него и его упряжку ‘медленных лошадей’.
Помимо концентрированного сюжета (роман продолжателя традиций Джона Ле Карре Мика Геррона упаковали всего в 6 серий), здесь много привычной атрибутики Лондона — дождя, пабов и dry humor.
Каст прекрасный: Джонатан Прайс, Кристин Скотт-Томас и Джек Лауден хороши и поодиночке, и в совместном забеге. Еще у сериала крутой трек Strange Game, его поёт Мик Джаггер, фанат новеллы, которую превратили в сценарий. Посмотрев, помните, что если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят.

17 мая у нас открытие фестиваля Art&Smart. Вместе с Евгением Миттой и Павлом Пепперштейном будем обсуждать фильм про Павла) приходите💫

С 17 по 21 мая ЦДК и фонд поддержки проектов в сфере современного искусства ArtVisioner (@artvisioner) запускают цикл специальных показов фильмов о художниках Art&Smart.

Цикл начинается с картины о Павле Пепперштейне, создателе направления «психоделический реализм». Зрители также увидят фильмы о последнем русском футуристе Николае Харджиеве, об одном из самых ярких художников второго русского авангарда Юло Соостере и других. Каждый показ станет встречей авторов, зрителей, художников и экспертов.

Подробнее🎨

Ещё одна историческая программка. Когда шёл на ‘Нуреева’, а приземлился на ‘Спартаке’. Помимо ‘культуры отмены’ там, здесь отчаянно заработала ‘культура замены’. ‘Нуреева’ заменили за позицию-оппозицию автора Кирилла Серебренникова (та же история и с оперой ‘Дон Паскуале’ Тимофея Кулябина). Мог ли подумать Григорович, конечно, сколько его ‘Спартаков’ вместит один театральный сезон Большого. Сто шагов назад, тихо на пальцах..