Это Руслан. У Руслана есть бар. Сообщает голос Лизы Янковской. Дальше у Руслана начнутся проблемы и через десять минут на сцену выйдет сильная фактурная артистка Светлана Иванова — она играет помещицу Коробочку в новой постановке творческой группы ‘Озеро’ ‘Мертвые души’. Владимир Комаров и Андрей Маник замахнулись на Гоголя. В полтора часа уложили не только скандальную для своего времени поэму, но и ‘Ревизора’, перетасовав все с Чеховым, врезками кинореференсов и крылатыми позывными Ивана Урганта. Сначала все бодро, свежо и не очевидно — а это всегда в театре самое приятное. Чичикова играет еще один сооснователь ‘Озера’ Гоша Токаев, и играет блистательно. А с середины спектакль можно разбирать на части: то ли форма победила содержание, то ли пропала внятная авторская мысль. Но смотреть надо — сделано с задором, честно и местами крайне изобретательно. Плюс реально звездный состав каждого раунда — Бортич, Исакова, Толстоганова, Вилкова, Смольникова.

Первая офисная галерея — как шутят основатели Shift — занимает одну из бывших канцелярий дома Московского гражданского губернатора на Тверской. Даша Кузнецова и Влад Духанин уже несколько лет ярко заявляют о себе на московской арт-сцене энергичными проектами и не банальными коллаборациями. Недавно были в Корее на ярмарке Art Busan вместе с нижегородцами 9Б. Я пришла в Shift смотреть выставку Марьи Дмитриевой Quinto Quarto! Пятая четверть по-итальянски — про чрезмерность, не доказанность и что-то скрытое. Но помимо уже известной художницы поймала несколько интересных открыток начинающего автора Кути. И дом классный, и пространство экспонирования. Одни лестничные пролеты у огромного окна чего стоят. Ребята передовые, заходите в гости обязательно.

Стога жасмина на Миуссах 🕊️

Бедро на бедро, попой в кадр: четверть полотен экспозиции ‘Русские дикие’ ослепляет фактурой. Название украли у Давида Бурлюка, который и сам здесь представлен как талантливый живописец. Шок — это по-нашему, поэтому все без правил, свобода и красота как главенствующие принципы — фовисты дерзостью декларировали саму жизнь. При этом, кстати, были по жизни очень деликатны. И там, где Гоген слишком погружался в реальность (романы и дети с туземками), наши лишь наблюдали за натурщицами. Дикими на экспозиции выходят импрессионизм, символизм, примитивизм, игра с холстами в клетках, чтобы протягивать взгляд от Матисса к Машкову, от Дерена к Лентулову, от Ле Фоконье к Розановой. Есть редчайший Кузнецов, отличный Сарьян и мой любимый Николай Кульбин — военврач, который в какой-то момент решил стать художником и стал выдающимся. Музей русского импрессионизма снова выдал хит, в этот раз в копродукции с Пушкинским. Получилась смесь личного и субъективного, что хорошо в эпоху, когда не популярно иметь свое мнение.