Нетронутый болотный ландшафт на 7 гектарах в Усадьбе Веретьево стал лучшим фоном или скорее вместилищем для не идеального парка архитектора Александра Бродского. В прошлом пионерлагерь, сейчас — то место, куда можно из этого пионерлагеря сбежать. Ленд-арт, уголки с тематическими библиотеками — маршрут по извилистым и очень узким деревянным дорожкам выбираете вы сами. Все растет, как бог на душу положит — архитектор бережно приспосабливается к пейзажу. И тот отвечает ему взаимностью. Самое приятное, что встав в 7 утра и думая, что ты бродишь по парку один, встречаешь на одной из развилок группу читающих стихи и что-то активно обсуждающих людей. Но никто никому, как в идеальном, пусть и бывшем пионер-лагере не мешает. Лето, лес, любовь.

Все разбрелись, как в хорошем отеле: уютно, а воздуха много. Красавица Карина Цомаева объясняет мне, как собирал свои диковинные звуки художник и композитор Герман Виноградов. В пяти сантиметрах Ольга Комиссар и Наташа Коренченко обсуждают арт-планы на осень. Слева любимые коллеги из Lobby, справа патроны Пушкинского музея и вереница любимых галеристов: так в ветреный вторник собирает на 17-летие проекта своих близких ‘Гараж’. Отдельные выставки Виктора Пивоварова и Ильи Кабакова перед библиотекой с видом: так в сознании синхронизировались все детские книжки и теплые воспоминания. Поиски Виноградова, кстати, воспроизвели современные музыканты. Звуки колокольни и индустриальный микс — новая глубокая городская медитация. В середине концерта материализуется замгубернатора Нижегородской области Олег Беркович. Обсуждаем высокоскоростной поезд Москва-Нижний к юбилейному выпуску биеннале. Шел десятый день лета.

Пост сентиментальной любви к московским липам. Для меня это наверное самое красивое дерево, которое дарит с конца мая сладкий привкус каждому приличному скверу и парку. Липы богатые, жирные, живописные. В июле уже все пробежки — сквозь ароматные облака, а на коже остается золотая пыль. Асфальт липкий, но все вокруг счастливы. Липы возвращают стремительной Москве что-то старосадское, раскидистое и деревенское. Правильное, по укладу. Впрочем, это очень сложно объяснить кому-то, кто никогда не бывал в нашем городе летом.

Перед тем, как подписать мне каталог своей второй выставки, коллекционер Антон Козлов предлагает на нем погадать: обожаю такие сюжетные повороты. Выбираю страницу 88, текста там нет, зато картинки хорошие. Экземпляров всего 500, что любопытно для экспозиции, ставшей в МАММ своего рода блокбастером. Мой друг-куратор в шутку говорит, что ‘коллекция Антона — это что-то особенное на грани с неприличным, как если бы у него было право первой ночи с любым художником своего периода’, имея в виду редкие и определяющие каждого творца экземпляры, которые сейчас передо мной стройными рядами стоят, лежат на идеально спроектированных полках. Кабаков, Мастеркова, Инфанте, Желудь, Файбисович, Мамышев-Монро, Булатов, Рогинский и десятки других. Кстати, именно в хранении всегда четче виден почерк и стиль обладателя. Иногда такой опыт сильно интереснее музейного. Каталог тоже получился с характером — по обложке видно.