Тихое отчаяние богатых мужчин среднего возраста, или, Джон Хэмм, мы скучали. Новая яркая роль экранного амбассадора хорошо сидящих костюмов, виски и гольфа. В шоу Your friends & neighbors Хэмм aka финансист Купер, наоборот, становится проповедником простого человеческого счастья и искренности. Оставшись без средств к существованию (это, разумеется, каламбур, потому что средства к существованию — амортизация крупногабаритного имущества и элитных привычек детей и экс-супруги, но если не купить столик на благотворительном рауте или не продлить членство в опостылевшем клубе, что подумают люди?) Амортизация масштабных и ненужных расходов — животрепещущая тема и ее добротно раскрывают в сериале. В конце концов любить ты можешь только здесь и сейчас кого-то одного, дом без людей всегда похож на склеп, ряды дорогих сумок и часов под стеклом, которые не носят — безжизненные артефакты погибших чувств и страстей. Потому что свобода — это как раз вообще не носить сумку, не брать трубку и не ходить туда, куда не хочется.
❤62🔥23🥰7🐳2
Сложно поверить, но так цветут в апреле роскошные магнолии в Москве. Церковь Успения Пресвятой Богородицы в Никольском единоверческом монастыре. Утро доброе!
❤105🥰10🤩10🐳4👍1
Твой дед купил себе кубинский паспорт, хотя родился на границе Польши и Российской империи. Ты рождаешься в Нью-Йорке в 1939 и твои первые слова на испанском. Отец и мать говорят между собой на немецком. Мать и ее мать на польском. Отец со своим отцом на идише, и на русском со своей матерью. Дяди и тетки используют французский. К тебе все обращаются на английском. From the beginning, language was important to me, констатирует мультидисциплинарная художница Лилиан Лейн (85 лет). Всю юность она куролесила. Курила, водила спорт-кар, принимала Альфреда Барра из МОМА в своей мастерской. Жила в замке с Эльзой Скьяпарелли, выслеживая на потолке скорпионов. Улетала на свидания в Грецию без даты. И оставляла ребенка отцу на год, вырабатывая свой стиль. Книга о пути женщины в искусстве, когда не можешь не творить. Написана очень живо и ярко. Так, что когда Лилиан говорит о тоннеле в Микенах, через который столетиями прогоняли овец и их шерсть отполировала его внутреннюю поверхность, ты чувствуешь, насколько он гладкий.
❤107🔥15🤩6👍4🐳3
Condé Nast Traveller, опубликовавший материал о любимых местах Фрэнсиса Форда Копполы в Париже, никогда не напишет про самые любимые, про тайну сердца. Это сделаю я. На бурлящем перекрестке двух улиц в сердце шестого района, гудит с восьми вечера так называемое café niché, Lá Palette. Обитатели Сен-Жермен, шлемы от мотоциклов в руках, сигары в зубах, голден-ретриверы на поводках, элегантные и расслабленные женщины рядом. Каждого garçon можно снимать в кино, столько подлинной французской живости и харизмы. Наверное, поэтому автор ‘Крестного отца’ заседает здесь за вторым слева столиком на террасе.
❤110🔥10🤩5🐳1
Еще одна жемчужина в моей коллекции частных институций — музей Larco в Лиме. Сто лет назад Рафаэль Ларко начал консолидировать археологические находки. В результате получилось собрание доколумбова искусства на 45.000 единиц. Статуэтки, горшки, золото и серебро, редкие артефакты и полноценная галерея древнейших эротических скульптур с севера Перу. Современная и прозрачная (за стеклянными стеллажами) система хранения, уникальное здание на семейной ферме — сделали объект одним из самых популярных в Латинской Америке. Местные обожают и музейное кафе: национальные ковры, винтажная мебель и писко сауэр рекой. А еще музей очень теплый и тактильный: глина заменяла древним людям мобильный телефон. Это был доступный источник закрепления и передачи информации. Просто отправляли друг другу не сообщения, а полихромные керамические изделия. В гончарном искусстве документировали все самые важные аспекты жизни и эгрегоры: войну, секс, благосостояние, рождение детей. Интонации были подчас сильно тоньше и точнее современных.
❤67🤩10👍5🔥2🐳2