Про Condé Nast. Девчонки из @sncmag написали в точку: именно класс выделял ИД, а потом мультимедийную компанию на рынке. Ты всегда держал спину и не только спину. Пара простых примеров из личного: на одной из последних съёмок мне пришлось не дрогнувшей рукой подписать гарантийку на 1 000 000 000 (один миллиард) рублей. Россыпь роскоши Mercury включала в себя серебряную икорницу-щуку за 7,5 мио и вот это кольцо за 45 мио на фото. Главный охранник обвеса спросил меня, представляю ли я, что буду делать, если хоть что-то исчезнет в маленькой фотостудии Apollo. Я не представляла, потому что знала, что все пройдёт perfect, пусть и со стандартным количеством нервов со всех утверждающих кадры по вотсапу сторон.
Или вот: спустя сутки после того, как мне наложили 5 швов на висок в Склифе, я уже рассекала с командой по пустыне Катара, договорившись предварительно со стилистом Дашей, что она будет менять мне перевязки. Потому что проект был подтверждён, потому что ты за него отвечал.
Или на запуске Allure, который Карина Добротворская окрестила кровавым: каждое утро на протяжении трёх месяцев мы приходили на работу к 8.00, а уходили в районе 2-3 утра. И на пути домой вместе с австралийским артдиректором Бренданом, который жил по соседству, считали огромных крыс, курсирующих между ресторанами на Рождественском бульваре. Потому что работы было много. И она ‘вставляла’, было такое модное раньше слово. Сейчас так мало кто хочет и может посвящать себя делу на двести принятых в Condé Nast процентов.
Плюс ассистентов, способных на все, мне кажется, выращивал только ‘холодильник’.
В общем, у каждого, кто работал на Большой Дмитровке, наберется по сто историй, какие-то из них будут великими, какие-то смешными, какие-то очень человечными. Факт остаётся фактом: это была лучшая из школ, крутейший коллектив профессионалов, пусть и не всегда согласных друг с другом или и вовсе в открытой конфронтации.
Моя любимая фраза топменеджмента Condé Nast, которую сейчас очень сложно донести до двадцатилетних: ‘Детали вашей некомпетентности меня не интересуют’.
Это был класс. Это была школа. Это был очень интересный коллектив, который друг друга постоянно учил. Вот по этим вещам я буду скучать.

Сегодня корпорация Danone объявила о прекращении импорта в Россию любимой воды Evian. 1 марта получила из Парижа вот эту книгу — автобиографию самого известного генерального директора Danone Эммануэля Фабера, который пришёл в компанию в 1997 возглавлять финансы. Следите за руками: в 2005 ему отдали всю операционку по Азиатско-тихоокеанскому региону. В конце 2006 он создаёт первый паевой инвестиционный фонд danone.communities для поддержки социального бизнеса. Ещё через пару лет организует фонд Business and Poverty — лабораторию социальных экспериментов, которая собирает компании и организации для сокращения бедности и изоляции во Франции. После 2016 — просьбы самого Макрона создать коалицию крупных французских бизнесменов, которые отрабатывали бы эко и соцповестку на федеральном уровне.
И та-дам: 15 марта 2021 года Фабер освобожден от должности генерального директора и председателя правления компании Danone. Тот, кто decisively rejected a profit-only approach, был моментально cancelled. Его автобиографическая книга — классный опыт переосмысления того, что желая блага в корпорации, ты становишься мишенью для совета директоров. И даже то, что журнал Time называет тебя величайшим из топ-менеджеров, которые пекутся о состоянии природы и сотрудников компании, никого не заботит. Бокал Evian за пассионариев. Пусть не переводятся.

После дождя. Après la pluie. A. Kauffman. Люблю старинные открытки ⛅️

‘Моцарт ‘Дон Жуан’. Генеральная репетиция’, театр ‘Мастерская П. Фоменко’.
В драматическом винегрете смешалось все: опера, капустник, попурри, балаган, цирк, костюмированное шоу, и даже наследил мюзикл ‘Призрак оперы’ с падающей люстрой. Классика by Крымов.
Это спектакль про профессиональную актуальность и человеческую память, которая работает как на нас, так и против. Первая часть (великий Режиссёр Евгений Эдуардович расстреливает никудышных артистов и заводит роман с реквизитором) — немного заигрывает со зрителем. Такой театральный Тарантино. Крымов шутит намеренно, чтобы во второй части опустить публику в закулисную преисподнюю. Крови уже нет, но здесь репетируют не спектакль, а похороны — таланта, надежд, воспоминаний.
Выпотрошенная душа театра, надо сказать, хороша. У Крымова вообще любой ад оборачивается раем, так он его подсвечивает и перелицовывает.
Актеры кайфуют на сцене от процесса, а их итальянский вокал è buono. Больше без спойлеров — нужно идти и прожить эти 3 часа с сорокаминутным антрактом (!), чтобы крепко подумать о чем-то своём.
Евгений Цыганов (к поклонам уже уничтоженный грузом роли физически) заслуженно получил за свою гениальную маску ‘Маску’ золотую: престарелого мэтра Феллини/Мейерхольда/Любимова etc. он играет так точно, что кажется, даже пульс у него — пульс старого человека, оживающий в нужные Крымову моменты. А ещё, когда он стоит рядом (спектакль наполовину разворачивается в партере), под маской видны глаза. Самые живые на свете. Поймать микросекунды их напряженной работы дорогого стоит.
В конце второго действия когда к колосникам (или к небесам) улетает яркий экран телефона, крыша театра будто исчезает вовсе. Несколько человек обмолвились фразой, что ощутили себя после просмотра обнажёнными и уязвимыми. Потому что колокол, точнее мобильный телефон, всегда звонит по тебе. И потому что каждый сам себе режиссёр.

В Niki с сегодняшнего дня новая ‘Павлова’. Со свежей земляникой из Краснодарского края. Très bien 🍓

Обожаю театр ‘Около’ Юрия Погребничко. Считаю его предельно искренним. Настоящим андерграундом. Спектакль ‘Перед киносеансом//Три музыканта и моя Марусечка’ — погружение в послевоенный (и снова здравствуйте!) мир ожидания перед показом.
В кинозал ещё с конца сороковых звали настоящими звонками, как сейчас в театре. Вот до них публику и развлекали артисты, чья творческая судьба сложилась не очень удачно. Главная героиня ‘Лауреатка’ Наталья Рожкова (наша Джульетта Мазина) поёт только о любви — романсы, старые песенки, эстрадные номера, поэзию. Параллельно на сцене ещё 5 человек: баянист, гитарист, пианист, его девушка и дворник. Этот случайный ансамбль ‘вышедших в тираж’ доводит в какой-то момент до катарсиса не хуже качественной оперы. Рожкова играет эту роль уже 20 лет, она закончила цирковое училище и ее умение быть смешной и печальной одновременно — на грани невероятного.
Погребничко и Лилия Загорская выстраивают спектакль без основания в виде пьесы, на ритме романсов и крошечных мизансцен между ними. Всего полтора часа в блэкбоксе в Вознесенском переулке, а кажется, что посмотрел сразу ‘Ночи Кабирии’, ‘Мимино’, ‘Жестокий романс’ и ‘Звезда’ с Джули Эндрюс.
Надпись ‘Будь готов!’ над эстрадой в нашем контексте воспринимается уже однозначно. Как и номера на спинах каждого героя. Но авторы спектакля дарят очень хороший рецепт счастья, историю которого рассказывает случайно оказавшийся на выступлении ансамбля путешественник: нужно уверовать в то, что слева, и в то, что справа. И тогда обретёшь спасение.

Все сложнее, чем кажется — девиз фильма ‘Оторви и выбрось’. Этот флуоресцентный беспредел с Анной Михалковой и Александром Яценко сняли полтора года назад, и как водится, в нашей остросюжетной реальности, фильм звенит нервом момента.
Реальную историю (бабушка ворует внучку у дочери) жены режиссёра Вики Коротковой превратили в чёрную-чёрную комедию. Среди русских джунглей из папоротника идёт семейная война с применением всех видов доступного оружия. Спойлер: все остаются живы и даже счастливы, но главное не это.
Сам режиссёр Кирилл Соколов в недавнем интервью четко сказал: когда у тебя заканчиваются слова — начинается насилие, и мой фильм об этом.
Поэтому я рекомендую следить не за хитроумными рапидами и другими техническими приемами на фоне выкрученной до предела лсд-палитры, а за диалогами, которые не в бровь, а в глаз literally.

Рецензии на фильм ‘Закат’ в большинстве случаев писали точно те, кто его не видел, или те, кто не подумал. Потому что сюжет этого фильма категорически нельзя пересказывать, иначе потеряется самое главное: удивительное ощущение проживания своей оценки поступков героя. В русском прокате слоганом ленты вполне мог бы стать библейский ‘Не судите, да не судимы будете’. Режиссёр Мишель Франко заставляет нас очень быстро, в течение 1.22 сменить угол зрения на события и судьбы. Как сказала актриса Ольга Сутулова, автор работает не с героями, а со зрителем, показывая, как стереотипное мышление, основанное на ничего не значащих фактах, выдаёт картинку, далекую от реальности. История проще некуда, а фильм — жемчужина. Соленая, из Акапулько. И да, Тим Рот — очень хороший актёр, который в данном случае играет даже затылком.

Три года назад, 26 апреля 2019 года, я впервые вошла в здание Центра документального кино, что квартирует в Провиантских складах 1835 года постройки. И сразу подняла наверх голову. Все, от простых любителей документального жанра до суровых кинокритиков, селебрити и послов, так или иначе всегда задирают голову вверх — посмотреть на величественные потолки из лиственницы. В общем, вчера пролетели три года в русском ампире архитектора Стасова, куда в 2013 кропотливо и бережно бюро Wowhaus инкрустировало ‘яйцо-кинозал’ ЦДК. И кстати, если вы не знали, одна из арок складов скрыта за киноэкраном, а вторая — обрамляет последние ряды кресел, bossy places, где на премьерах сидели форбсы, поэтому мы называем между собой эти места ‘к деньгам’.
Я пришла к Софье директором по развитию онлайн-платформы Nonfiction.film, но сразу же занялась двумя брендами. Поэтому ЦДК, конечно, родной. И близким, когда они спрашивают, куда я еду, всегда говорю — не на работу, в кинотеатр.
За эти три года реально случилось примерно все, что могло проверить на прочность хватку, характер и терпение. Тот самый ‘Пикник Афиши’, когда в центре гремели протесты, а к нам в летний кинотеатр приходили настоящие провокаторы. Потом пандемия, когда пришлось экстренно прокачать онлайн и вывести туда оффлайн по максимуму, из-за чего месяца три я вставала по Новосибирску в 05-06.00 (там базируются разработчики), а ложилась по Нью-Йорку, придумывая кучу коллабораций, проектов, кросс-промо и иже с ними, пытаясь одновременно сохранить боевой дух команды, запертой по квартирам.
А завтра была … специальная военная операция. Что не добавило легкости к калибровке постковидного проката. Могу сказать одно: сегодня борьба идёт за каждого зрителя каждый день. И это не фигура речи. Наш офис теперь — тоже игра в стратегию.
При этом, конечно же, есть десятки бесценных моментов. Моя любимая премьера ‘Анны Франк’, ради которой я замучала Хелен Миррен и она записала российской аудитории приветственное видео. Гастроли ЦДК в Алматы, где мы показывали док о нью-йоркском дизайнере Холстоне местным модникам. Фестиваль редкого советского кино ‘Отражения’, который ‘захватил’ ещё и кинотеатр ‘Пионер’. Премьера ‘Сорокин Трип’, когда за минуту до прибытия гостей мне пришлось найти способ убедить представителя Цифрового делового пространства снять с гигантских плазм на фасаде ролики о выборах в госдуму, которыми коллеги любезно решили разбавить наш трейлер. Бесконечная борьба хорошего с прекрасным. И взгляд наверх, на уровне второго этажа, так осанка красивее.
Вне зависимости от развития событий, очень хочется подольше показывать хорошее кино. Легально и вдохновенно. В мае у нас цикл показов о художниках и коллекционерах Art&Smart и ‘Дело жизни’ — фестиваль о труде, который стал призванием. Потому что теория малых дел, кажется, побеждает все.