Музей несуществующего явления — так иногда называют Музей русского импрессионизма — в преддверии юбилея говорит и показывает. 156 работ из 75 собраний от Калининграда до Владивостока, неистовый ликбез бликов, теней, вороха белил, жженого угля и охры. Нашему импрессионизму не очень повезло с таймингом: он зажат между передвижниками и авангардом, выбит из инфополя. При этом в быту — это довольно счастливый период после 1905 и до Первой мировой. Отсюда яркое свечение, беспечное сидение на подоконниках, родительское тепло и песнь красивого безделья на природе. Выставка вся — феномен, но отмечу два момента. 1. В залах есть работы Фешина, как русского так и американского периода. Особенная матовость холста после сухой кисти мгновенно узнаваема. Работа с курящей папироску девушкой прилетела в Москву вместе с реставратором (шутка ли, 8 часов в воздухе). 2. Холсты Виноградова. Это тот самый визионер, который помогал Морозову составлять великую коллекцию, разглядев в Гогене Гогена и настояв на покупке ‘Жанны Самари’.

Оживает Москва, оживает дворик ‘Рихтера’. Идеальные spaghetti alla puttanesca от Владимира Ревенко. И будто под фамилию — комплимент в виде редкого для столицы ревеня. Чувствую, на выходных здесь будет жарко.

‘Дочь Фараона’ — первая мировая премьера Большого с момента распада СССР. Поставленная в 2000 году роскошная феерия Пьера Лакотта со смешным сюжетом (англичане накурились опиума и вообразили себя египтянами) переживала мумификацию и восстание из мертвых раза три. В 2023 году снова была реанимация, и богатство французской классической хореографии с десятком сольных партий, многочисленными антраша, пируэтами и иной мелкой техникой засверкало на сцене.
Хореография быстрая, с пульсирующим ритмом, поэтому справляются с ней не все. Впрочем, старательная и породистая Элеонора Севенард работает отлично. Кстати, когда-то труппа Большого танцевала этот балет так хорошо, что Лакотта к Москве приревновала Парижская опера, запросив себе новую постановку. Мне же очень понравились цветовые решения костюмов и сценография (делал сам Лакотт). Талантливый стилизатор и реставратор, он превратил забавную и шаблонную историю в искреннюю. Чтобы на выходе случились будто настоящие колонны Луксора, встречающие солнце.

С виду игрушечный и крошечный, из сказки. На деле кафкианский. Объект-лабиринт, между небом и землей, никому не принадлежит. Подбираясь к ‘Замку’ художника Вовы Чернышева в лесах Нижегородской губернии, мы с Наташей Коренченко еще не знаем, что внутри перепугаемся настолько, что вылетим пулей. Там глухая темнота, пыль и отель для насекомых, как шутит Вова. Когда нам кажется, что мы слышим чьё-то присутствие, с ужасом выбегаем наружу, на свет. Но жить в замке, конечно, некому, лишь лисы роют вокруг подкопы. Возвращаемся и протискиваемся на второй этаж, совершенно по-иному ощущая границы тела, пространства, природу, бессознательное. Чернышев часто говорит, что нужно разрешать себе ошибаться. Еще иногда важно разрешать себе бояться. Замок мог быть пустым, любым, но он именно такой, удивительно-неприступный. И вход, и проход, и выход. В десяти минутах от него — знаменитая чернышевская ‘Остановка’, где осы свили гнездо, а люди пробуют утащить на память звезду из орнаментального декора. У каждого свой путь.

Когда-то я каждый день ходила по Столешникову и любовалась матрешкой ‘Агатой’, в гладких боках которой отражались виды Москвы. Художник Григорий Орехов один из немногих, кому удалось совершить интервенцию искусством в общественные пространства. Коллеги из Lobby и архитектурного бюро BQ studio вчера представили очень полезную и красивую выставку, где показали, как можно грамотно выплеснуть на улицы и площади города, в парки и скверы уникальные и достойные внимания арт-объекты. Рекомендую к посещению всем девелоперам, архитекторам, инвесторам и сочувствующим. Потому что пока в Нью-Йорке вырастает стальной боб Аниша Капура, в подмосковной усадьбе может взмывать ввысь ‘Ангел’ Марии Колосовской. А чеканка Lavdansky может легко посоперничать с работой Трейси Эмин на дверях Royal Portrait Gallery в Лондоне. Все это видела не раз, знаю, что говорю. А проектировать пространства нужно с оглядкой на то, чем будешь их наполнять и, что важнее, оживлять. Время смыслов.