Шелковым шорохом полиэтилен с логотипом культурного пространства Blar стелется под лоферами коллекционера Антона Козлова, казаками сооснователя студии ‘Тихая’ Натальи Коренченко и моими old Céline, прозрачно намекая на One-stop show. На Усачева 13 столпотворение: 5 галерей совриска (Deep List, Shift, сцена/szena, Shilo и Tōmo) объединились, чтобы представить совместную программу и новую площадку в стратегическом месте. Явка плотнейшая, заходить лучше с черного хода. Мое открытие — офорты Саши Шабаева. Бешеная концентрация энергии и всевозможных траекторий — как и на самой густонаселенной экспозиции.

Куратор pop/off/art Настя Котельникова ювелирно работает с камерным пространством галереи в Палашевском переулке. В дано там замурованная арка с колодцем — таких в Москве всего 9. Сейчас в галерее идет выставка Евгения Михнова-Войтенко из архивов семьи. Тот самый редкий его период после нитроэмали и цвета, без ‘тюбиков’. Когда художник ушел в визуальное монашество, избрав попутчиками тушь и карандаш. Каждую композицию он нумерует, все, что не нравилось — уничтожает. Техника нанесения пигмента соседствует с техникой его вычитания: автор вымывает из листа капли чернил. Местами в алхимических экспериментах прорывается чистая японщина. Метод Михнова — углубиться в материал. Если тушь, то во всех ипостасях. Если точка — то красивая, тихая, работающая как автопортрет.

Цайтгайст или чудесное совпадение: когда Министр культуры Ольга Любимова складывает руки в традиционном тайском приветствии sà-wàtdii kâ, меня накрывает флешбэк из ‘Белого лотоса’, до конца которого осталось всего две серии. Но действие происходит в Зарядье, на сцене Royal Bangkok Symphony Orchestra, который позавчера выступал в Питерской филармонии, а сегодня закрывает российские гастроли в Москве. Играют сиамскую классику и произведения королевской семьи — они профессиональные композиторы. Музыка очень киношная, такой впору быть саундтреком к блокбастерам вроде ‘Аватара’. Техника исполнения великолепная, в композициях зашиты все элементы royal dna от топота слонов, сияния звезд и драгоценностей до распускающихся цветов счастья, мерного шума волн и дождя. Местами выдают такой джаз, что сидящие передо мной дипломатические дети танцуют почем зря. Интересно, чем все закончится.

В родном посольстве Бразилии, что занимает особняк в неорусском стиле на Большой Никитской, спрятано много интереснейших деталей интерьера. Так, обои в обеденном зале усадьбы 1876 года постройки появились лишь столетие спустя. На них — гравюры с видами Рио-де-Жанейро 1820-х. Базой для них стали рисунки и акварели баварского художника Йоганна Морица Ругендаса, участника научной экспедиции академика Лангсдорфа, тогдашнего генконсула России в Рио-де-Жанейро. Эти живописные шедевры по технологиям XIX века изготовила французская фабрика Zuber. В 2015 году, когда особняк реставрировали, всю панораму воссоздали по сохранившимся во Франции образцам. Мультикультурализм в действии) 🌴

‘Сложно представить лучшую судьбу для жизни костюма. Сцена, свет прожекторов, идеальные тела танцоров. Одежда становится участником спектакля, — говорит модельер Светлана Тегин, встречая гостей московской премьеры балета ‘Две Анны’ в балетках Maison Margiela. Красивый реверанс. Как по мне, Тегин совершила мини-революцию в балетном костюме: все ее вещи удивительно красивы и сами по себе, и комплиментарны телам танцовщиков. Даже строгие мужские пиджаки она делает удобными, а рубашкам позволяет оставаться заправленными в брюки во время исполнения сложных элементов. У Посохова вчера танцевала Елизавета Кокорева (в Петербурге я видела версию с Элеонорой Севенард). Модильяни был скромнее, без нужного запала. А вот второе отделение, где правит хореограф Павел Глухов зажгло и в столице не на шутку. Как всегда безукоризненный Вячеслав Лопатин, на которого, как на огонь и воду, можно смотреть бесконечно. Поняла, что обожаю сидеть совсем близко, когда видно, как дымятся кулисы и ‘закипает’ на смычке конский волос.