И правда, какую еще фотографию нужно было ставить на обложку, как не с помелом? Леонора Каррингтон, величайшая сюрреалистка и женщина колдовской красоты сидит на полу своей квартиры в Гринвич-Вилладж в Нью-Йорке. Возможно, размышляет о том, как самая младшая сестра Елены Рубинштейн Манка заказала ей мурал за приличную сумму, а у Леоноры не было большого холста для эскиза. Помыкавшись по городу и получив от Марка Шагала неприятный отказ (keep painting, my little one) она нашла спасение в лице Андре Бретона, точнее, в его простыне: на ней в итоге и осталось запечатленным лето 1941 года — картина Summer. Помогали и Макс Эрнст, и Дюшан, и Роберто Матта. Манка Рубинштейн осталась довольна. А Леонора совсем скоро отправилась в Мексику, где начался совсем иной виток ее карьеры — загадочной, упорной, не благодаря, а вопреки. Через тернии к звездам на метле бывает достаточно удобно.

Войти и оторопеть: от сияющего цвета, композиционной свободы, масштаба и сохранности. Спасо-Преображенский храм в Полоцке, жемчужину древнерусского зодчества ХII века строили 30 недель, а реставрировали 30 лет. Крошечный, острой свечкой вверх, и 1000 квадратных метров дошедших до нас фресок. Реставратор и специалист по византийской и древнерусской живописи Владимир Сарабьянов еще при жизни сказал, что один этот храм стоит всей Англии. Можно как угодно относиться к метафорам подобного рода, но стоя под центральным сводом в окружении предельно искренней живописи, физически ощущаешь ее мощь и уникальность. Маршрут не туристический, сестра Людмила тихо отопрет ключом деревянную дверь и пока будет читать старую книгу, можно понять — почувствовать — очень многие вещи. Самое современное и самое вечное для меня искусство. Летопись гармонии и полета человеческой души.

Шелковым шорохом полиэтилен с логотипом культурного пространства Blar стелется под лоферами коллекционера Антона Козлова, казаками сооснователя студии ‘Тихая’ Натальи Коренченко и моими old Céline, прозрачно намекая на One-stop show. На Усачева 13 столпотворение: 5 галерей совриска (Deep List, Shift, сцена/szena, Shilo и Tōmo) объединились, чтобы представить совместную программу и новую площадку в стратегическом месте. Явка плотнейшая, заходить лучше с черного хода. Мое открытие — офорты Саши Шабаева. Бешеная концентрация энергии и всевозможных траекторий — как и на самой густонаселенной экспозиции.

Куратор pop/off/art Настя Котельникова ювелирно работает с камерным пространством галереи в Палашевском переулке. В дано там замурованная арка с колодцем — таких в Москве всего 9. Сейчас в галерее идет выставка Евгения Михнова-Войтенко из архивов семьи. Тот самый редкий его период после нитроэмали и цвета, без ‘тюбиков’. Когда художник ушел в визуальное монашество, избрав попутчиками тушь и карандаш. Каждую композицию он нумерует, все, что не нравилось — уничтожает. Техника нанесения пигмента соседствует с техникой его вычитания: автор вымывает из листа капли чернил. Местами в алхимических экспериментах прорывается чистая японщина. Метод Михнова — углубиться в материал. Если тушь, то во всех ипостасях. Если точка — то красивая, тихая, работающая как автопортрет.