То, что у Алёнушки такие загорелые запыленные ступни, признаться, никогда не приходило мне в голову. Выставка Виктора Васнецова в корпусе Бенуа вообще рушит все представления о сказочнике, бытописателе и модернисте. Русский музей компактно, но точно показывает несколько сакраментально важных для русского человека ипостасей художника. И на первый план (хоть эти залы как раз и уютно упрятаны после базовых) выходит религиозное искусство. Разумеется, у всенародно любимых хитов ‘Богатыри’, ‘Снегурочка’ и ‘Царевна-несмеяна’ толпы. Но росписи Владимирского собора в Киеве, Спаса-на-Крови в Петербурге, храма Святой Марии Магдалины в Дармштаадте и Александра-Невского собора в Варшаве заставляют столбенеть каждого. И дело не в тематике, а в технике и энергетике работ. У святых Васнецова человеческие лица, дети так и просятся на руки. Искренность и простота от Бога, перенесенные на холсты.

Eva на Белорусской для меня родная: ее строила Женя Ужегова, здесь висят знаменитые бабушки Кати Щегловой. Поэтому я регулярно прихожу с инспекцией пасты после бассейна. За тестом разных винтажей греческих автохтонов выяснила у очень симпатичного сомелье Владимира, что он залистовал в карту ироничную бутылку-ответ бабулям: дедушек-шептунов из Эмилии-Романьи. Тоже четверо, сорт пиньолетто, думаю, хит заведения. 🤍

Это сейчас скульптуры Рональда Муди — предмет охоты частных коллекционеров и золотой актив Tate и National Portrait Gallery. А в начале тридцатых ямайский стоматолог делал первые образцы из полимеров, которые использовал на рабочем месте: молодого творческого эмигранта так впечатлил Египетский зал Британского музея, что он начал ваять. Его самые мощные вещи — десяток портретных скульптур совершенно неземной внешности — будут созданы прямо перед Первой мировой. Как моя любимица Midonz, богиня превращений, вечное сияние чистого разума. Выточенная из цельного куска вяза, с резкими плоскими и высокими скулами. Прамать африканско-индейского происхождения. Текстура дерева излучает свечение даже на фото, заставляя выражение лица меняться, а наблюдающих малышей завороженно замирать. Муди работал и с поперечным, и с вертикальным распилом ствола, используя природную графику сердцевинных лучей и годичных колец вяза, палисандра, дуба. Так и хочется провести рукой по теплой, живой поверхности. Мое арт-открытие года.

10 дней до весны

Девочки налево, мальчики направо — под таким девизом хореограф Павел Глухов вывел на сцену ‘Новой оперы’ и танцовщиков, и хор. ‘Свадебка’ Стравинского — триумф слияния и поглощения. Балет здесь сначала идет под ритуальные причитания павловопосадских баб и зеркалящих их мрачных мужчин. По центру пляшут неистово, почти выламывая суставы и демонстрируя сокровища фольклорного танца. Хореография очень сложна и запутана, но смотреть ее легко, как прогуливать уроки труда в школе — на вседозволенный шабаш прогульщиков танец периодически и смахивает. Уже позже он будет походить на девятый эпизод третьего сезона ‘Игры престолов’, The Red Wedding — если бы там обходились не арбалетами и топорами, а поддержками и прыжками. Это спектакль-исследование стадного чувства, родовых паттернов, генетического кода, когда кровинушку отдают на заклание, а личное тонет в общественном. Глубокая работа Павла Глухова, композитора Николая Попова и остальной команды. Я словила мурашки четыре раза.

Архитектор, дизайнер и художник Лена Соловьева проектирует мебель и объекты интерьера, а еще — занимается офортом и печатной графикой. В галерее Pennlab на Винзаводе идет маленькая, но очень объемная выставка, посвященная редкому в наших широтах жанру: опытам сложных фотопроектов. Лена и еще четыре автора экспериментировали под ‘Сводами’ ГЭС-2 в лаборатории печатных практик ‘Фотооснова’ и вынесли на суд зрителя C-Print‘ы, авторские оттиски на бумаге Crystal Archive Pearl, которой больше в Москве и не достать, и другие изыски. Тема работ Лены, где замерла высушенная на металле роза, — строительные метаморфозы и природа. Соловьева обожает стройки и видит в них свою поэтику. Еще мне очень понравилось оформление фотографий: тяжелая, добротная бумага крепится к металлической раме (черная сталь, железо) неодимовыми магнитами, которые подобраны в тон оттенку каждого листа. Изысканно и сердито.