Воскресный Суздаль был студен, безлюден и ясен. На второй картинке граффити Гарикка, художника МИРА, что демонстрируют ресайклинг топового уровня: заслон, который сейчас огораживает стройку у нового музея, раньше работал фоном для вечеринки на открытии палатки с индийской едой Curry Boys рядом с культурным центром. Белые тигры со звездами, такой восточный сказочный привет. Работа называется ‘Тигр, наан, тигр’. Аэрозольная краска, забор, лето 2024.

То, что у Алёнушки такие загорелые запыленные ступни, признаться, никогда не приходило мне в голову. Выставка Виктора Васнецова в корпусе Бенуа вообще рушит все представления о сказочнике, бытописателе и модернисте. Русский музей компактно, но точно показывает несколько сакраментально важных для русского человека ипостасей художника. И на первый план (хоть эти залы как раз и уютно упрятаны после базовых) выходит религиозное искусство. Разумеется, у всенародно любимых хитов ‘Богатыри’, ‘Снегурочка’ и ‘Царевна-несмеяна’ толпы. Но росписи Владимирского собора в Киеве, Спаса-на-Крови в Петербурге, храма Святой Марии Магдалины в Дармштаадте и Александра-Невского собора в Варшаве заставляют столбенеть каждого. И дело не в тематике, а в технике и энергетике работ. У святых Васнецова человеческие лица, дети так и просятся на руки. Искренность и простота от Бога, перенесенные на холсты.

Eva на Белорусской для меня родная: ее строила Женя Ужегова, здесь висят знаменитые бабушки Кати Щегловой. Поэтому я регулярно прихожу с инспекцией пасты после бассейна. За тестом разных винтажей греческих автохтонов выяснила у очень симпатичного сомелье Владимира, что он залистовал в карту ироничную бутылку-ответ бабулям: дедушек-шептунов из Эмилии-Романьи. Тоже четверо, сорт пиньолетто, думаю, хит заведения. 🤍

Это сейчас скульптуры Рональда Муди — предмет охоты частных коллекционеров и золотой актив Tate и National Portrait Gallery. А в начале тридцатых ямайский стоматолог делал первые образцы из полимеров, которые использовал на рабочем месте: молодого творческого эмигранта так впечатлил Египетский зал Британского музея, что он начал ваять. Его самые мощные вещи — десяток портретных скульптур совершенно неземной внешности — будут созданы прямо перед Первой мировой. Как моя любимица Midonz, богиня превращений, вечное сияние чистого разума. Выточенная из цельного куска вяза, с резкими плоскими и высокими скулами. Прамать африканско-индейского происхождения. Текстура дерева излучает свечение даже на фото, заставляя выражение лица меняться, а наблюдающих малышей завороженно замирать. Муди работал и с поперечным, и с вертикальным распилом ствола, используя природную графику сердцевинных лучей и годичных колец вяза, палисандра, дуба. Так и хочется провести рукой по теплой, живой поверхности. Мое арт-открытие года.