Первая выставка в National Portrait Gallery после масштабной и дорогой реновации от бюро Jamie Fobert (ему же принадлежит талантливая реконструкция Бахметьевского автопарка для музея Гараж) посвящена 6 женам Генриха VIII. Британцы часто шутят, что жизненные траектории супруг самодержца были достаточно печальны: divorced, beheaded, died, divorced, beheaded, survived. Экспозиция крупноформатная — вытащили из закромов и одолжили у соседей все шедевры Ганса Гольбейна Младшего, ценнейшие и любопытные исторические документы о, собственно, браках, разводах, порочащих любовных связях, заговорах, покупках драгоценностей, растратах казенного имущества и милых семейных шалостях. Из брачных контрактов и библейского вида гроссбухов очевидно, что жили все так же: влюблялись, изменяли, ревновали до смерти, ненавидели, жалели — грешили и каялись. Как если бы журнал Tatler существовал в 16-м веке.

84-летняя Марта Юнгвирт сейчас в реестре голубых фишек галериста Тадеуша Ропака. Параллельно выставке в Венеции у художницы открылась ретроспектива в Музее Гуггенхайма в Бильбао. Смотреть очень интересно, так как сквозь абстрактные по сути полотна (хоть Юнгвирт и не считает себя абстракционистом) виден, слышен, почти осязаем огромный человеческий опыт. Это длинная наполненная жизнь, где творчество становится истинным откликом на личные встречи, путешествия, политические события и экологические катастрофы — в любимых оттенках фуксии, мадженты, розовой орхидеи и синяков. Бывает ‘не могу молчать’, а в случае Марты — не могу не писать-рефлексировать. В Бильбао один из залов посвящен ее переосмыслению Гойи и это удивительное погружение в современный контекст через оммаж всемирно известным сериям испанца. Ибо все повторяется, лето сменяет осень, войны чередуются с миром, солнце встает каждый день.

По пути из Бильбао в Сан-Себастьян завернули с друзьями в камерный музей Кристобаля Баленсиаги. Чистое черное здание-плащ с нутром цвета фуксии вплотную примыкает к дому, где вырос великий кутюрье. Музей открыли в 2011 и в 2017 опустошили — тогда британский V&A делал грандиозную ретроспективу модельера. Я смотрела выставку в Лондоне и побывав сейчас в Гетарии, хочу сказать, что помпезность вообще не про баска. Он олицетворял собой и своим делом роскошь скромности и гениального упорного труда, которому не нужен никакой пиар, кроме уст довольных клиенток, пусть и королевских кровей. Родной музей спроектирован так, будто зритель ходит по заворачивающимся в пространстве рулонам ткани. Оно ‘разрезано’ причудливыми полуэтажами и анфиладами. И там, внутри, в темноте, сияют, как в шкатулке с драгоценностями, великолепно скроенные платья-трапеции, пальто-каре, жакеты с капюшонами и другие шедевры.