Лето бывает разным. А бывает на лодке. Для меня бытование на воде не сравнимо ни с чем: спутанные волосы, тугие мышцы, соль на коже, босые ноги. Не бывает идеального загара, его впечатывают в скулы порывы ветра. Насовсем не расслабляются: умение вовремя связать булинь, двойную восьмерку или просто отдать швартовы — обычное дело на ежедневном паркинге, где не обходится без неожиданностей и вызовов. На лодке свой этикет, свои правила, свои люди. В марине никогда не закрывают каюты. Здесь могут в затерянную бухту случайно привезти только что выловленного сибаса в корзинке из прутьев, или соорудить на берегу простецкий стол, но с накрахмаленной скатертью. А можно часами плыть и так и не найти подходящей тебе пристани или точки, где встать на якорь. Вокруг то тишь да гладь, то брызги до неба и не устоять на своих двоих. Ощущение свободы подлинно и бесценно. Все без прикрас, как есть, ни масок, ни оправданий. Подчиняешь свой внутренний курс чему-то большому и верному, ведь занозы вытащишь, а синяки пройдут.

Сказочная андерсоновская кольчуга из крапивы, завораживающий бисерный лес, резные тени над детской кроваткой с одной стороны, а с другой — вышитые открытки-послания, средневековые гобелены с современными манифестами, ремесленные иносказания Параджанова. Куратору Нине Гомиашвили удалось прошить все этажи фонда Ruarts единым ощущением красоты и разнообразия ручного труда, который от души. Текстиль это всегда про тепло и про чувства. Это родиться в рубашке, скатерть-самобранка, не лыком шит, одет с иголочки. От ковра, который плела Пенелопа, до тех смыслов, которые мы вкладываем в любой текст из-под своего пера. Несмотря на все метафизические образы сама выставка ‘Нити’ очень крепкая и дарит такие же ощущения — хочется твердо стоять на ногах, хрустко крахмалить белье, подавать на красивых салфетках ужин и уверенно управлять крутящим моментом своего веретена.

На одной из актрис массовки ‘Игр’ платье Pucci 70-х годов: вряд ли девушка знает, что владелица культового винтажного магазина Oldich на Большой Дмитровке подарила съемочной команде контейнер по-настоящему бесценной сейчас одежды. Сериал Евгения Стычкина про Олимпиаду-80 в итоге одет с иголочки: художник Наталья Каневская воссоздала сам ретро дух. Монтаж и цветовая калибровка прямиком из Madmen, кадры иногда не отличить от реальной хроники, все въедливо, как и в других ‘советских’ проектах режиссера. Брежнев в исполнении Юрия Стоянова, партийные функционеры Костолевского и Серебрякова — большая удача, серьезная фактура. Взгляд камеры — всегда из-за приоткрытых дверей оргкомитета. И это добавляет кино смелости и остроты. Кто бы ни сидел наверху, какие бы события ни происходили вокруг, люди делали Олимпиаду потому что очень хотели сделать, а времена никогда не выбирают. И да, классный Гриша Верник.