Обожаю эти наборные тексты на главной лестнице в Подписных изданиях. Такое междумирье с коллективным настроением то ли редакции, то ли всего города. Эти строчки, кстати, из Ирины Богушевской. И есть красивое продолжение: Я — городская чайка. Я — городская птица.

Фильм открытия 77-го Каннского ‘Второй акт’ — это скетч. На жизнь, разумеется. Даром что речь о работниках экрана: Квентин Дюпьё показывает мета-историю, где сцена из кино — и реальная, и вымышленная, и так по кругу. Актеры меняются местами со своими персонажами, четвертой стены нет, ты будто постоянно в кадре. За час шестнадцать (здоровый тайминг!) можно вдоволь посмеяться, ужаснуться или взгрустнуть, кому что. ‘А ты думаешь, можно просто так уйти из фильма?’ в исполнении Леи Сейду уже разошлось на мемы. Много разлитого невротиком бургундского, два огнестрела, красивейшая провинция Дордонь (на минуточку, один из спонсоров фильма). Дюпьё иллюстрирует поговорку ‘так плохо, что уже хорошо’. И радостно, что ты не снимаешься в этом конкретном опусе с Луи Гаррелем, но когда в финале две минуты ползет по бесконечным рельсам киношная тележка со зрителем на борту, задаешься вопросом: в каком же всё-таки именно ты играешь роль.

Засидеться за полночь на даче у друзей, где на крепком деревянном столе — ароматный домашний хлеб, свежая малина, молодые колючие огурцы, картошка с лисичками, которые собрали утром, букет ромашек от синеглазого карапуза — и вспомнить полжизни за вечер. Расшитые салфетки, подаренные хозяевам на свадьбу, тоже слушают историю венчания на греческом острове: с грозой, ослом, ракией и большим накалом чувств. Такси пропахнет дикой мелиссой, а снится будут пироги с ревенем и разбитые в детстве коленки. Простые истины. Не пропустите лето. ❤️

Австрийский писатель Йозеф Рот создал роман о жизни и смерти в отеле ровно сто лет назад. В польскую Лодзь как в бочку набиваются прибывающие с фронтов Первой мировой и с улиц революционной России все виды и классы мигрантов и беженцев, заблудшие души Центральной и Восточной Европы. Савой — кафкианский замок, попадая в который, люди теряются насовсем, растворяются в роскошных интерьерах первых этажей, погибают от испарений прачечной на последних. Кто-то кутит на чужие, кто-то торгует собой, счастье и несчастье едут в одном лифте бок о бок, все герои едины в галлюцинаторном одиночестве. Легкий по форме (почти заметки на полях и впервые опубликованный, кстати, в газете) настроенческий опус понравится тем, кто много времени проводит в гостиницах или испытывает ностальгию по временам, когда гранд-отели были гранд. Много интересных (и грустных, и смешных) подробностей про гостевой быт начала прошлого века: постояльцы и тогда прятали от горничных спиртовки, а у тех, кто не платил по счетам, могли арестовать багаж.