Букет с девизом ‘лето дышит в шею, ягоды запачкали рубашку’. Год живу в райском саду Mus. Доброе утро!

‘Тени в раю’ нашла в семейной библиотеке, убедившись в том, что между фронтами и столицами всегда пролегают миры. В своем не самом популярном романе Ремарк описывает жизнь мигранта-беглеца в Нью-Йорке в конце 44-го. Дешевые отели, любовница-манекенщица (говорят, что автор писал ее с княжны Натальи Палей), друзья из еврейской общины, которые друг за друга телом. Книга наполнена свидетельствами меняющихся экономики, элиты, вкусов. Тогда модель могла после съемки пойти в диадеме от Van Cleef & Arpels ужинать в El Marocco, мартини делали на водке, ренуаров и матиссов американские нувориши покупали из соревновательного духа, а в спальне у них спокойно висел местечковый трубящий олень. Но мое главное открытие — в области художественной терминологии. Картины, которые слишком часто видела публика, называли ‘сгоревшими’. А те, что бережно прятали от чужих глаз — девственницами. Есть в этой военно-дилерской периферии и кусочек ЛА с вареными омарами на пляже Санта-Моники. И очень много актуальных сомнений.

Савойя — лоскутное одеяло разнообразнейших почв. Поэтому вина отсюда очень особенные. Один из самых прогрессивных доменов des Ardoisières свои винтажи так и называет — по типу грунтовых пород. В ‘Кварце’ есть морской бриз, свежевыжатый цитрусовый сок, миндаль и бергамот. А еще жимолость, айва и пчелиный воск — от сорта руссан из долины Роны. Раньше все любили пить савойю молодой, но сейчас энологи согласились, что она выдает отличный потенциал в выдержке. Поэтому 2018!

Народ как понятие и сущность — в Венеции, в советском кино, в романах Кафки и даже в ‘Дюне’ Дени Вильнева: Weekend глубоко копнул на этих выходных. На обложке кадр из ‘Броненосца ‘Потемкина’ Эйзенштейна.

Легендарная книга-исследование с крошечным тиражом: культуру Бразилии отжали в двойной эспрессо. 888 страниц пьются al banco, язык живой, а исторический контекст понятный и плавный. Будто арт-критик и искусствовед Араси Амарал сидит с тобой рядом и рисует на карте старые колониальные особняки и Муниципальный театр Сан-Паулу, где за три февральских дня 1922 года изменился вектор движения всей национальной культуры и — самой страны. Потом вы вместе перемещаетесь океаном в Гавр и Париж, чью архитектуру центр Сан-Паулу поразительно точно воспроизводит, но на свой лад. Главная мысль книги, которой автор прошивает каждую страницу: свое в этой стране всегда в приоритете и любые международные интервенции претерпевают красивые процессы культурной ‘приватизации’. Например, у португальской черепицы канал меньше свода — это сразу придает кровле и постройке более расслабленный вид. Низкий поклон куратору Наталье Вихревой за то, что сделала эту книжку возможной. Бездны смыслов.