А вот in situ выставку Даниеля Бюрена в Copacabana Palace можно смотреть, даже не заселяясь в отель. Фасадное остекление The Copa (как его называют местные), крышу, портики, окна всех beachfront апартаментов украшают легко угадываемые цветные блоки определенных пропорций. Спелые оттенки фуксии, амазонского зеленого и желтого бликуют, преображая не только входную группу утром, но и пляж вечером — когда постояльцы зажигают в номерах свет. Правда, портье Ульрих утверждает, что еще красивее было бразильским летом: тогда фасад здания в стиле ар-деко заливало интенсивное солнце и цветные виниловые отпечатки нежно таяли на его кипенно-белой поверхности, превращая в райский сад. Technicolor, как он есть. И хорошо, что весь знаменитый отельный фонд Belmond доступен для таких арт-вмешательств.

Morning from Masa Madre. Идеальный monkey bread после пробежки. И столетний пол из английского дома.

Никогда не думала, что увижу одну из самых интересных экспозиций Фрэнсиса Бэкона в Сан-Паулу. Музей MASP раздал стиля в выкрашенных глубокой бархатной зеленью залах. Тема выставки — flesh, плоть. Воображение Бэкона воплощено на холстах очень конкретно, даже если это вырывающийся из тела крик. Обожаю наблюдать, как смотрят на работы посетители, зеркаля порой предмет изображения.

Лиза Янковская и Саша Горчилин курят на улице, быстро репетируя один из диалогов спектакля ‘Созвездия’: первый показ вечера только что закончился, зрителей ждет сеанс в 21.00. Подхожу и нагло разрываю тет-а-тет, потому что люблю факты из первых уст. Постановка сильно напомнила мне ‘Иллюзии’ и ‘Невыносимо долгие объятия’ золотого века ‘Практики’ в подвале на Патриках. Целую жизнь назад Иван Вырыпаев и Казимир Лиске выжимали простым разговорным жанром в тесной темноте искренние всхлипывания в каждом ряду. Оказывается, режиссер Александр Алябьев близкий друг того блестящего союза. Отсюда монологи-проповеди, отстранение, повторы и ритм, как в книге книг. Но не обходится и без качественного острого юмора, как и у классического Вырыпаева. Сегодняшний доверительный контакт между сценой и залом будто прилетел из 2011 и это очень красиво — как любое созвездие. Но не холодно, а тепло.