‘Удивительно тонкие и хрупкие, живые, так кропотливо и ‘медленно’ сделанные. Есть мастерство, но оно не утяжеляет восприятие,’ - говорит мне любимейшая художница Катя Щеглова на открытии первой персональной выставки коллеги — петербурженки Полины Майер. Петербург с помощью команды ‘Объединения’ временно экспортирован в дизайн-пространство Soul на Часовой улице в Москве: здесь же на вернисаже трогательные спины, ушки и завитки волос с холстов Полины обсуждают гости с четырех континентов. Получилось нежнее нежного, глубоко и по-хорошему очень просто. Когда не нужно придумывать хитроумных концепций или искать аналогии. Талантливая художница, идеальное пространство для экспозиции, крутой союз искусства и бизнеса. Я с искренним интересом наблюдаю за арт-опытом девелоперов и констатирую: в этот раз вышло очень красиво, точно и уместно. Выставку, кстати, можно посмотреть до 11 мая.
❤65🔥8😢1🤩1
Апрельская ‘Собака’ настолько кайфовая, что залетает в редкую рубрику периодической печати выходного дня. Внутри все о коллекционном дизайне в России (привет, Sample Design Fair!), стритвире на Неве и много, очень много интересных современников: строят, кормят, одевают, творят, живут ярко. Хочется со всеми перезнакомиться💫
❤96🔥10🥰1🤩1
В музее ‘Полторы комнаты’ до конца мая крутят ‘Секс в большом городе’: действие одной из серий шестого сезона происходит в нью-йоркском ресторане ‘Русский самовар’: именно туда на свидание ведет Кэрри ее русский возлюбленный Александр Петровский, которого играет Михаил Барышников, на тот момент реальный совладелец легендарного заведения. Впервые за его пределами показывают фотографии, графику, заметки, карикатуры и прочую живность из-за столиков. ‘Вообще странно, что у ресторана есть архив, но да, он есть, — говорит куратор музея Юля Сенина. Основатель и хозяин ресторана Роман Каплан просил каждого гостя оставлять на память что-то: хоть завиток пера, хоть полароид, хоть отпечаток пальца. Удивительно, но спустя десятилетия все эти ветхие уже листочки и снимки источают невероятное количество тепла. Причем от танцующей Лайзы Минелли, строгого Сергея Лаврова или Вячеслава Фетисова, обмывающего Кубок Стэнли, градус идет одинаковый. Каплан не был коммерсантом — банкротился ‘Самовар’ регулярно — но был великим хлебосолом: пережитая блокада лечилась культом полного стола и желанием всех накормить и обогреть. Третьим совладельцем в золотой период ‘Самовара’ был, собственно, Бродский. На одном из видео он одергивает Каплана, когда тот говорит, что все они мечтали навсегда сбежать из Союза. Лично для Бродского было важно иметь возможность вернуться. У человека можно отнять историю, но нельзя географию — это становится невыносимо. Конечно, почти весь цвет русской эмиграции точно ходил в ‘Самовар’ не есть, а рисовать свои контурные карты.
❤65🔥7🤩4👍1🥰1
‘Падение империи’ Алекса Гарленда я пошла смотреть в кинотеатр ‘Родина’: оказалось, что в интерьерах, максимально приближенных к неоклассике Белого дома, все происходящее на экране пугает сильнее. Но не посмотреть этот фильм нельзя. Пункт первый: Гарленд гений, обладающий даром предсказания. Хотите понять, как через пять (а может меньше?) лет будут выглядеть Вашингтон, Нью-Йорк и West Coast, вам сюда. Пункт второй: завораживающая операторская работа Роба Харди. Сцены проезда через горящий лес, все клоузапы — это ‘пушка-бомба-огонек’. Только вот орудийные залпы в фильме действительно звучат почти каждую минуту. Гражданская война — самая страшная. Хочется, чтобы все это осталось на экране, Кирстен Данст получила все премии мира за свою усталую, выпотрошенную, но не растерявшую человечности героиню. Потому что вопрос, сохранить кому-то жизнь или сделать свой главный в жизни кадр, каждый будет решать в меру личного цинизма и как ни странно — надежды.
❤64🔥8👍5🤩1
Как всегда, делим одну машину, чтобы подольше поболтать: с архитектором Женей Ужеговой видимся сейчас нечасто, но у нас традиция — ужинать в ее новых проектах сразу после открытия. Я почетный инспектор, изучаю не столько меню, сколько атмосферу. Как ложится свет на столы (а это конек Ужеговой, потому что в Parsons выпускают световых гениев), дружат ли текстуры шпона, снова ли ради идеального зонирования ресторатор пожертвовал десятком столов. Lui Игоря Витошинского — джентльменский проект. Взрослый, totally matured. От полированных стен с привкусом Harry’s Dolci (за окнами же вода) исходит мягкое сияние, обволакивает белые скатерти с синим кантом, чтобы отразиться в шеренгах бокалов и пузатых чайников ЛФЗ. Этот цветовой код знаком публике Semifreddo, но Lui — версия для крепких духом. Сюда не придешь с охраной, а скорее засидишься допоздна, чтобы или заболтаться вусмерть с подругой, или задуматься о глубоких вещах. Уверенный в себе ресторан для тех, кто не путает события и происшествия.
❤76🔥9👍6🥰4👏2🤩1