И о Помпиду. Музей большой, и периодически позволяет себе выставки формата ‘вещь в себе’, шкатулки с драгоценностями. Так, сейчас на 4-м этаже показывают Шагала-ремесленника: театральные эскизы, керамика и скульптура 1945-1970. В четверть века попадает и одно из главных творений, известных миру — плафон Опера Гарнье. Эта экспозиция хороша компактностью — один зал, и объемностью: плафон и скульптуры дают такого мастера, которого ты раньше даже не представлял. Эскизы к балету Стравинского и роспись потолка Opéra похожи на цветочные букеты, брызги индийских красок, схваченные сновидения. Шагал говорил, что любой рисунок нужно заставлять петь. Так у него и поет абсолютно каждый штрих, коллаж или потек глазури. Трогательно, что под потолком главного оперного театра мира оживают образы муз, навеянные славянскими сказками и уютной местечковостью рождения. Плафон пушистый, нежный и готов покрывать сотни грядущих постановок пост и метамодернистов с самым ласковым снисхождением.

Ron Mueck. Mass, 2017. Milan, February 2024.

Потусторонняя анатомия и удивительная сила света, будто всю картину поджаривают на полуденном солнце Средиземноморья, сделали Эль Греко одним из самых известных старых мастеров. Художника с характером, который Микеланджело считал ‘хорошим человеком, что рисует скверно’, сослали за живописное инакомыслие в Толедо. А он не растерялся и навеки закрепил в испанской провинции примат цвета и духа над формой. Семь лет назад по странному стечению обстоятельств я праздновала в Толедо свой день рождения. Могу сказать одно: только в месте с таким высоким небом могли родиться главные картины этого бунтаря. Горизонт там настолько вздернут над землей, что оценить его не хватает запрокинутой головы. Для меня из холстов Эль Греко выпадают будущие натюрморты Сезанна и ‘Авиньонские девицы’ Пикассо. Да и Поллок копировал работы Эль Греко десятками. В миланском Palazzo Reale сделали выставку мастера, где отчетливо видно, как совесть гения побеждает империю.

Фотография свадебного завтрака — два яйца, соль, семь рисовых хлебцев и чай в бумажных стаканчиках — очень много говорит о стиле жизни Юргена Теллера и его стиле вообще. Его аксиома — сила в простоте и правде. Будь ты хоть трижды оскаровский лауреат, модель-миллионерша или… улитка. Ко всем один подход любопытного ребенка с камерой. У всех будет свое право на маленькое или не очень несовершенство, которое не даст картинке намертво заглазуроваться. Я смотрела в здании Триеннале, но знаю, что в парижском Grand Palais Éphémère площади и развеска были удачнее. Тем не менее, как документ выставка i need to live прекрасна. P.s. В петлице свадебного пиджака у Юргена торчит Глориоза Ротшильда. Деталь тактично поясняет, что за любой гениальной простотой лежат самые сложносочиненные композиции.