По-прежнему горячо рекомендую ‘Чайку’ в Большом. Все три состава, потому что в каждом танцуют не просто балетные pro, а характеры. Но мой любимый тот, где в роли Треплева Игорь Цвирко, а сластолюбца Тригорина танцует Лантратов. Это современная, возможная абсолютно на любой из лучших мировых сцен постановка. Хореография Посохова сливается с музыкой Демуцкого, нет ни одной осечки — костюмы и свет, даром что от иностранцев, лишь подчеркивают мудреную русскую душу. И пусть ‘занавес’ поменялся, и без дорогих камней и тканей можно сказать, что на сцене происходит что-то очень важное и для Большого революционное.

Как дочь нумизмата, с детства заражена определенными вещами: страстью к коллекционированию, привычкой к каталогизации. Один из подарков на прошедший день рождения меня профессионально растрогал. Друзья и коллеги из Lobby сделали коллаборацию с проектом Hronika. Результат — альбом-инструмент для систематизации личного собирательства. Выглядит сам по себе как объект желания. Завтра начну заполнять и вспоминать, как это было, и загадывать, как будет.

По выходным я всегда немного садовник, мой аксессуар к утреннему кофе — секатор: с чувством, с толком, с расстановкой подрезаю амариллисы, лилии и магнолии. Недавно поняла, что зимой тяготею не к стеклу, а к теплой фактурной керамике. Нашла эту вазу (поверхность Луны? Корень сельдерея?) в Mus, влюбилась-вцепилась, выстраиваю отношения.

Лет пять назад я обедала с подругой в Met Breuer (до 2020 часть Мет), когда она разразилась смехом. За нами сидели жительницы Upper East Side за 80. Алый маникюр, свежие укладки, блеск бриллиантов. Алла сказала: ‘Кажется, ты в пиджаке одной из них’, намекая на мой винтажный Chanel. Метрополитен — масштабная часть легенды Нью-Йорка. Эта книга — исповедь главного ее реформатора. Томас Ховинг пробыл в директорском кресле недолго, но совершил революцию: перестроил залы, начал рекламировать ‘шоу’ (так называют выставки-блокбастеры), разгонял и приводил самых интересных кураторов. Льстил, обманывал, был на побегушках, брал деньги у тех, в ком позже разочаровался. Но как итог Метрополитен стал главнейшим музеем мира. Спасибо Томасу, что не поленился все описать — что ни история, то кадры из детектива. Есть интересный от 1976 года, где Ховинг, Суслов, Пиотровский и Джеки Онассис обсуждают выставку ‘Русский костюм’. Искренне жаль, что заботу о процветании фондов и здания Петербург тогда от Нью-Йорка не подцепил.

Чуднáя помесь ‘Кин-дза-дзы!’, ‘Инопланетянина’, ‘Любви и голубей’ etc. — ‘Кибердеревня’ — короткий и остроумный сериал про Россию 2085. Освоен Марс, роботов и людей напополам: кто-то даже встречается с голограммой (на нее просто нужно подписаться, как и на детей, на наполняющийся холодильник, да на что угодно). Голограмма для расширения словарного запаса может скачать ‘Ожегова’, но стекло космического корабля заклеивают изолентой. А ракеты, на которые собирают налоги годами, стоят посреди среднерусской хтони, врастая в лед. Главный герой чиновник-олигарх (менеджер тысячелетия по версии ‘Фобос’) Барагозин, превратившийся в робота в результате удачного эксперимента своего друга, пройдёт все круги галактического ада перед исцелением души. Мои любимые места — рвущий космос межпланетный экспресс РЖД, с туалетом под санитарную зону; исповедь робота в православном храме и установка теплицы во дворе панельной девятиэтажки. Местами трогает до слез, потому что искренности и безумия до краев. Родина.

Книга, будто обернутая в дорогую костюмную шерсть. Теплая и уютная, конечно же, глубокого серого цвета — бетон и все его оттенки стали визитной карточкой великого архитектора Тадао Андо. Будь то малюсенькая японская часовня на средства прихожан или грандиозные перестройки парижских и венецианских фондов магната Пино, везде этот спокойный, излучающий уверенность и мудрость бетон как краеугольный камень. Я часто планирую путешествия, чтобы посмотреть именно выставочные пространства Тадао Андо. Он считал, что музей — это луч надежды. И ей же должна служить архитектура в целом.