Как сейчас помню Калашный переулок лет семь назад, Гарри Нуриев еще женат, шумная летняя вечеринка, где ‘были все’, мечты и планы вслух на всю Москву. Сегодня в центре Парижа Crosby Studios by Harry Nuriev в рамках проекта We Are Ona фигачит полную посадку гостей всех ключевых мастей на обеды и ужины в главном штабе французского Blazar — Paris International. На кухне мишленовский шеф из Берлина красавица Dalad Kambhu (чью свадьбу печатают все Vogue по порядку, начиная с американского), приборы от Christofle, звук от Bang & Olufsen, о чем скромно напоминает меню. К слову, еда классная, что редко случается с поп-апами в местах, для кухни совершенно не предназначенных. Гости — топ-модели (привет Констанс Яблонски), арт-дилеры, актеры, увесистый бизнес и вся культурная часть — гардероб был знатный. Запал проекта серьезный, фонтан из железных раковин — бесконечный. Как и ответ на вопрос, кто впереди планеты всей, учитывая многонациональный состав кадров. Логотип икры Volzhenka на жестяных банках написан по-русски.

Wave (2018) d’Urs Fischer par Gagosian. Morning!

Больше семи десятков художников из 25 стран оккупировали старую телефонную станцию Le Coeur по адресу 17 rue du Faubourg Poissonnière и составили девятый выпуск ярмарки молодого искусства Paris Internationale. Это как если бы Blazar захватил телеграф до ремонта. Спасибо Ане Мерман, что накормила, и заставила после маршировать стройными рядами высоких пролетов: среди всего многообразия было несколько очень любопытных вещей. Галереи-фавориты: Adams and Olman из Портленда (у них обнаружился новый маленький Шагал), Artbeat из Тбилиси, шанхайская Vacancy (крутейший, сразу же проданный Henry Curchod), Lars Friedriech из Берлина, размытые лица Yu Nishimura из Crèvecoeur и пузатые гладкие скульптуры там же.

Ротко — это бездна, глубина, начало всех начал, космос, параллельный мир. Затягивает, поглощает, останавливает и не дает суетиться. В Fondation Louis Vuitton получилось много, очень много Ротко — у Бернара Арно своя гигантомания. А в случае Ротко less is more. И даже на самом ‘базеле’ одна единственная картина гения захватывала сильнее, чем полторы сотни на четырех этажах. Тем не менее, удивительные первые работы, по которым видно, как эволюционировал художник в своем минимализме и откуда есть пошел эффект сфумато, собрать в одном месте сложно и бесценно. Меня очень умилило, что на эту выставку водят детские группы (совсем малышей). Один из карапузов лет двух медитативно заснул у композиции номер 18, и мама, воспользовавшись случаем, постригла ему ногти. Все по цитатам художника: Large pictures take you into them. Scale is of tremendous importance to me — human scale.